Голубая взглянула на нее и протяжно вздохнула. Синие ледяные глаза на ее овальном лице окружало прохладное спокойствие. — «Большого мастерства не требуется, Мать. Все, что нужно — это создать плетение и ждать». — Последнее слово прозвучало с легкой язвительностью, коли на то пошло, и перед словом Мать была небольшая заминка. Kайрен была отправлена из Салидара с очень важным заданием только для того, чтобы увидеть, как все рухнуло, не по ее вине, а когда она возвратилась к ним в Муранди, то обнаружила, что все, что она оставила, перевернуто с ног на голову, а девочка, которую она помнила Послушницей, носит палантин Амерлин. А теперь Кайрен много времени проводила с Лилейн.
«Она совершенствуется… в некоторых вещах», — сказала Джанья подчеркнуто хмуро глядя на Голубую Сестру. Вполне вероятно, что Джания, как и все остальные Восседающие, была уверена, что избрав Эгвейн, Совет получил марионетку. Но она, казалось, признавала тот факт, что Эгвейн действительно носит палантин и заслуживает надлежащего уважения ото всех. — «Конечно, я сомневаюсь, что она догонит в мастерстве Лиане, пока не приложит к этому все свои способности, Мать. А вот юная Бодевин вполне может догнать ее. Лично мне не хотелось бы, чтобы меня превзошла Послушница, но предполагаю, что кое у кого другое мнение». — По щекам Кайрен поползли красные пятна, и она опустила глаза на кубок.
Тиана фыркнула. «Бодевин — хорошая девочка, но большую часть времени она проводит хихикая и играя с другими Послушницами, а не занимаясь, если Ша…» — Она резко вздохнула. — «Если за ней не присматривают. Вчера она и Альтин Конли попробовали сделать две вещи за раз, только чтобы посмотреть, что из этого выйдет, и вещи сплавились в одну твердую глыбу. Бесполезную для продажи, безусловно бесполезную, если только вы не найдете кого — то, кто захочет купить парочку кубков наполовину из квейндияра, наполовину из железа, да еще соединенных в углах. И Свет знает, что могло бы случиться с девочками. Кажется, все обошлось, но кто может сказать что будет в следующий раз?»
«Проследите, чтобы следующего раза не было», — рассеянно сказала Эгвейн, глядя на кубок Кайрен. Линия белого неуклонно ползала вверх. Когда это плетение создавала Лиане, черное железо превращалось в белый квейндияр так, словно его быстро опускали в молоко. Сама Эгвейн делала это, не успев и глазом моргнуть, черное — белое — как вспышка. Это могли бы быть Кайрен или Лиане, но даже Лиане была недостаточно быстра. Кайрен нужно время. Дни? Недели? Это было важно, поскольку промедление означает беду для вовлеченных женщин и мужчин, которые умрут, сражаясь на улицах Тар Валлона. И возможно для Башни тоже. Эгвейн неожиданно обрадовалась, что одобрила предложение Беонин. Рассказав Кайрен, почему та должна работать усерднее, она, возможно, подтолкнула бы ее усилия, но это — другая тайна, которую надо сохранить до той поры, пока не придет время открыть ее миру.
Дайшара уже увели к тому моменту, когда Эгвейн вышла из палатки, но полосатый палантин, свисавший из-под накинутого капюшона, действовал лучше, чем лицо Айз Седай, прокладывая ей дорогу сквозь толпу. Она двигалась в сплошной ряби реверансов, редких поклонов Стражей и мастеров, имевших какие-то поручения возле палаток Сестер. Некоторые послушницы пищали при виде палантина Амерлин, и целые семейства поспешно уступали ей дорогу, делая глубокие реверансы на довольно грязной улице. С тех пор как ей пришлось наказать несколько женщин из Двуречья, среди послушниц распространились слухи, что Амерлин столь же крута на наказания как Серейлле Баганд. И с таким характером, который вспыхивал от малейшей искры, ее лучше не гневить. Не то, чтобы большинство из них было знакомо с историей и понимало, кто такая была Серейлле, но за сто лет ее имя вошло в Башне в поговорку, а Принятые прекрасно знали, что послушницы впитывают как губка такие лакомые кусочки истории, как этот. Хорошая вещь — капюшон. Он полностью скрывал ее лицо. На десятый раз, когда очередное семейство послушниц, словно испуганные зайцы, прыснуло в разные стороны с ее пути в десятый раз, она уже так скрипела зубами, что увидевшие ее лицо непременно бы подтвердили, что она жует железо и плюется гвоздями. У нее было ужасное чувство, что через пару сотен лет, Принятые будут пользоваться ее именем, чтобы пугать послушниц, как пугают сейчас именем Серейлле. Конечно, в первую очередь нужно сохранить Белую Башню. Маленькие неудобства должны подождать. Ей показалось, что она смогла бы плеваться гвоздями даже без железа.
