В восточном крыле дворца, выходя на север и юг двухэтажными строениями из белоснежного камня, располагались Королевские Конюшни. Они традиционно отводились для личных лошадей и карет королевы, и Илэйн немного колебалась: стоит ли их использовать до того, как Львиный Трон будет признан за ней. Шаги, ведущие к трону, требовали не меньшей осторожности, чем па придворного танца; и даже если танец временами начинал напоминать кабацкую драку, ступать тем не менее следовало с точностью и изяществом, если она хотела достичь своей цели. Присвоение привилегий правителя до того, как подтверждено право на них, стоило некоторым женщинам шанса встать у кормила власти. Но в конце концов она все же решила, что в данном случае это не будет таким уж превышением ее прав, чтобы показаться с ее стороны излишней самонадеянностью. Кроме того, Королевские Конюшни были невелики и все равно никак не использовались, зато здесь было и меньше людей, которых следовало держать в стороне от открывающихся врат. Сейчас, когда Илэйн выехала на мощенный камнем двор, он был почти пуст, не считая единственного конюха в красной куртке, стоявшего у одной из высоких арочных дверей конюшни. Он тут же повернулся и крикнул внутрь несколько слов, и пока она уводила Сердцееда с размеченной бочками площадки для Перемещения, изнутри высыпало еще несколько дюжин любопытных. В конце концов, она могла вернуться и в сопровождении влиятельных лордов и леди, или, по крайней мере, они так считали.
Касейлле вывела гвардейцев из врат и приказала части из них спешиться и позаботиться о лошадях. Сама она с полудюжиной человек осталась в седле, глядя поверх голов пеших. Даже здесь она не оставит Илэйн без охраны. Особенно здесь, где ту поджидало гораздо больше опасностей, чем в любом из имений, которые она посетила. Люди из Материна кругами ездили по двору, натыкаясь на конюхов и женщин-гвардейцев, глазея на обступавшие двор белокаменные балконы и колоннады и видневшиеся поодаль шпили и золотые купола. Здесь было не так холодно, как в горах – то, что Касейлле не позволяла холоду прикасаться к ней, насколько сейчас могла, не значило, что она совсем его не замечает, – но изо ртов людей и лошадей все же вырывались прозрачные облачка пара. Запах конского навоза тоже казался сильнее на фоне чистого горного воздуха. Горячая ванна и ревущее пламя камина сейчас были бы очень кстати. Позже ей придется снова погрузиться в хлопоты по завоеванию трона, но прямо сейчас ей просто необходимо как следует отмокнуть.
Пара конюхов подбежала к Сердцееду; женщина взяла его за повод, торопливо присев перед Илэйн, более озабоченная тем, чтобы рослый мерин не выкинул какого-нибудь коленца, пока та спешивается, чем соблюдением церемоний, а мужчина склонился перед ней в поклоне и застыл так, сложив руки стременем, чтобы Илэйн, спешиваясь, могла поставить на них ногу. Никто не разглядывал удивленно покрытый снегом горный луг, видневшийся в том месте, где обычно видели каменную стену. Работники конюшен уже успели привыкнуть к вратам. Илэйн слышала, что они зарабатывают себе выпивку в тавернах рассказами о том, как часто у них на глазах используют Силу, и о вещах, производимых с ее помощью, которые они якобы видели. Илэйн могла себе представить, как разрастутся подобные слухи к тому времени, когда дойдут до Аримиллы. Она с удовольствием посмотрела бы на Аримиллу, грызущую ногти.
Не успела Илэйн поставить ногу на камни мостовой, как ее тут же окружила группа телохранительниц в малиновых шляпах с белыми плюмажами на широких полях, и с отороченными кружевом широкими малиновыми шарфами, вышитыми Белыми Львами, наискось пересекающими их ярко начищенные кирасы. Лишь теперь Касейлле повела остатки эскорта Илэйн к конюшням. Сменившие их часовые были не менее бдительны, их глаза рыскали во всех направлениях, а руки нащупывали рукоятки мечей – не считая Дени, крупной женщины со спокойным лицом, державшей в руке длинную окованную медью дубину. Их было только девять –
