– Может быть. – Кровь и пепел, она этой ночью перескакивала с одного на другое хуже, чем Фалион! – Но это будет непросто, миледи. Их всех хорошо стерегут.
– Я не спрашивала о том, легко ли это будет, – ответила она, глядя в огонь. – Можешь ли ты убрать стражу от складов с продовольствием? Меня бы очень порадовало, если бы некоторые из них наконец сгорели. Я уже устала от попыток, которые всегда проваливаются.
– Этого я не могу, – пробормотал он. – Разве что ты хочешь, чтобы я после сразу же пустился в бега. Они настолько тщательно фиксируют все приказы, что содрогнулся бы даже кайриэнец. И все равно от этого не будет большого толка, если учесть, что через эти треклятые врата каждый день проходят все новые и новые фургоны. – По правде говоря, об этом он не жалел. Его тошнило от способа, каким это делалось, но он не жалел. Он считал, что дворец в любом случае будет последним местом в Кэймлине, куда придет голод, но он переживал осады с обеих сторон городских стен, и в его намерения никак не входило еще раз варить суп из собственных сапог. Шиайн, впрочем, хотела пожара.
– Еще один ответ, о котором я не просила. – Она покачала головой, по-прежнему глядя в камин, а не на него. – Но, возможно, что-то все же можно сделать. Насколько ты близок к тому, чтобы действительно… снискать расположение Илэйн? – натянуто закончила она.
– Ближе, чем в тот день, когда я прибыл во дворец, – буркнул он, свирепо глядя ей в спину. Он пытался не оскорблять тех, кого Избранные ставили над ним, но эта девица откровенно испытывала его терпение. Он мог бы сломать эту хрупкую шейку как тростинку! Чтобы занять руки, рвавшиеся к ее горлу, он наполнил один из кубков и взял его в руку, не собираясь пить. В левую руку, разумеется. То, что в комнате уже был один мертвец, еще не значило, что она не собирается удвоить это количество. – Но я не собираюсь торопить события. Вряд ли я могу зажать ее где-нибудь в уголке и щекотать, пока она не выпрыгнет из сорочки.
– Да уж, – приглушенным голосом проговорила Шиайн. – Она, пожалуй, женщина не того сорта, к какому ты привык.
Она что,
Внезапно она развернулась, и он моргнул, видя, как она небрежным жестом вновь убирает в ножны свой кинжал. Свет, он даже не видел, когда она вытащила его! Он, не подумав, глотнул вина и чуть не задохнулся, когда понял, что сделал.
– Тебе бы понравилось увидеть Кэймлин разграбленным? – спросила она.
– Очень неплохо, если у меня будет хорошая компания за спиной и свободный путь к воротам. – Вино не должно было причинить ему вреда. Кубка было два, это значило, что она тоже пила, а если даже он взял тот, из которого пил мертвец, в нем не должно было остаться даже столько яда, чтобы отравить хотя бы мышь. – Так ты этого хочешь? Я повинуюсь приказам так же, как и любой другой. – Так он и делал, когда был уверен, что переживет их выполнение, или когда они исходили от Избранных. Лучше умереть глупой смертью, чем не выполнить приказа Избранного. – Но иногда очень помогает, когда знаешь немного больше, чем «пойди туда и сделай то». Если бы ты сказала мне, чего добиваешься в Кэймли-не, может быть, я помог бы тебе скорее добраться до цели.
– Разумеется. – Шиайн улыбнулась ему, сверкнув зубами, в то время как ее глаза оставались безучастными, как два коричневых камня. – Но вначале скажи мне, почему у тебя на перчатке свежая кровь?
Он улыбнулся ей в ответ.
– Какому-то грабителю не повезло, миледи. – Может быть, это она послала его, а может быть, нет, но он добавил ее глотку к списку тех, которые намеревался перерезать. И точно так же он мог добавить туда и Мариллин Гемалфин. В конце концов, единственный оставшийся в живых будет единственным, кто сможет рассказать, что произошло.
