— Домой. Но теперь…, теперь, когда ты не можешь вернуться домой?…
Рей покачал головой.
— Эта необходимость уже в прошлом. — Он не хотел об этом думать. — Я собирался вернуться в армию, когда со мной это случилось. По правительственному проекту должны были построить новые здания. — Он не знал, насколько поймет его Чо, но хотелось высказаться. — Когда начали расчищать территорию, возникли неприятности из-за старого индейского кургана. Люди протестовали против того, что его собиралось сровнять, не исследовав предварительно. Лес Вильсон…, мой знакомый…, пытался добиться отсрочки работ. Он писал об этом статью и попросил, чтобы я сделал несколько хороших снимков кургана. Я пообещал их сделать. И как раз этим занимался, когда…, когда оказался в лесу из огромных деревьев, каких я в жизни не видел. Вот и все. И я по-прежнему не понимаю, что случилось и почему.
Чо выглядел удивленным.
— Снимки индейского кургана, — медленно повторил он в недоумении.
— Устройство — оно называется фотокамера, — объяснил Рей. — Его используют, чтобы делать изображения окружающего. Очень распространенное занятие. А индейцы…, они туземцы этого северного континента; когда мой народ пришел с востока, он застал здесь индейцев. Это было примерно четыре века назад, четыреста лет. Некоторые древние племена — они исчезли еще до того, как появились первые люди моей крови, — делали большие могилы из земли, и эти курганы сохранились. Мы изучаем их, чтобы узнать, как люди жили раньше.
— Если мир твоего времени настолько старше, — медленно сказал Чо, — должно сохраниться много-много следов исчезнувших народов.
— Да, во многих местах есть развалины и древние могилы давно забытых народов. От некоторых нам остались только разбросанные камни. Знаем лишь, что когда-то здесь жили и строили люди. И больше ничего…
— Тебе нравится изучать прошлое? Рей пожал плечами.
— Я не археолог, но в таких поисках есть своя страсть, как при охоте за сокровищами. И я много читал об этом. У меня хватало времени для чтения. — И снова он отстранил печальные воспоминания.
— Брат, я могу попытаться сказать тебе много слов, — муриец серьезно смотрел на него, — но слова не прогонят мысли, какими бы добрыми ни были мои намерения. Ты теперь сражаешься на поле, где ни один брат по мечу не может встать с тобой рядом. Это только твоя битва. Но каждому дню свои заботы. Забудь о них на время, если можешь, — он прикрыл рукой карту, — и давай поспим.
Рей вслед за Чо прошел за занавес в небольшую боковую каюту, в которой стояли две койки. Чо уже снимал оборванную промокшую тунику.
— «Отдыхай, пока можно». Таков лозунг наших тревожных дней. Кто знает, что принесет нам утро?
Неохотно Рей забрался в теплое гнездо из мягких покровов. Закрыл глаза, но избавиться от мыслей не смог.
— Ну, что мы имеем? — Харгривз упал в кресло. Темная щетина подчеркивала круги у него под глазами; он медленно мигал, словно ему трудно было держать глаза открытыми.
— Теперь мы знаем, кто это. Его зовут Рей Осборн. Вильсон попросил его сделать снимки кургана. Он знакомый Вильсона, иногда фотографирует для местной газеты.
— Газетчик! — хрипло взорвался Харгривз. — Только газетчика нам здесь не хватало! Он нам нужен, как нейтронная бомба! — Он порылся в пачке сигарет, обнаружил, что она пуста, и гневно отбросил. — Вероятно, исчезновение Осборна уже заполнило все телефонные провода на востоке и западе.
— Еще нет. В этом нам немного повезло. Осборн до сегодняшнего утра не должен был доставлять снимки. Я сообщил Вильсону, что мы их конфисковали, а Осборн арестован за проникновение на территорию, — ответил Фордхэм.
— Во имя Иуды, зачем? Да ведь теперь на нас набросится вся свора! Будут тявкать о свободе прессы и всем остальном! Директор покачал головой.
— Нет. Все привыкли к мысли, что эта установка совершенно секретная. Мы утверждаем, что Вильсон направил сюда Осборна, зная, что это закрытая территория, что он пытался проникнуть в тайну. Это дает нам выигрыш времени: у Вильсона уже были неприятности со службой безопасности. К счастью, Осборн одинок…
— Насколько одинок? Как только Вильсон известит его семью, па нас насядут адвокаты и будут лаять у наших ворот.
— Вот насколько одинок. — Фордхэм взял в руки листок со стола и начал читать.
