– Понимаю. Ну что ж, я знаю Комека много лет. Он, как и многие, способен совершать ошибки. Захотел спрятать своего отпрыска в моем центре. Рассчитывал спасти его.
– И вы хотите уверить меня в том, что не знали о реабилитации его сына? – спросил Касмерт.
– Я не обязан знать, что происходит на каждом участке моего бизнеса. Господин Комек сегодня сказал вам одно, завтра будет твердить другое.
– А если ваш помощник скрывал от вас некоторые детали, что вы с ним сделаете?
– Он продолжит работать. Если, конечно, его действия не выходят за рамки закона. Но это уже решат юристы.
– Кстати, ваш помощник упомянул и о другом интересном факте. Мы узнали, что в центре также содержится дочь вашего бизнес-партнера, психиатра. Вы и об этом мне не сказали.
– И вы считали, что я буду говорить о каждом, кто проходит реабилитацию? У вас же есть все данные. Вам их предоставил Комек. Не стану же я терять на это свое время!
– Но эта девушка тоже не была включена в список, предоставленный вашим помощником. Мне кажется, вы скрываете от нас некоторые данные.
– Господин следователь, как во всяком процессе, у нас в центре возможны ошибки. Я с детства знаю Комека. Доверился ему, и, быть может, он злоупотребил моим доверием. Кстати, могу дать вам контакты того психиатра. Поговорите с ним. Думаю, вы разрешите свои сомнения. Возможно, сейчас он не занят, так что можете заглянуть к нему. Я же вам говорил: я открыт перед следствием.
Касмерт покинул кабинет господина Тапана с чувством того, что развязка совсем близка, что Тапан уже совершил ошибку, он, Касмерт, эту ошибку уже чувствует и знает, где её искать. Это случилось впервые за все время расследования. Он собирался вернуться в «офис», где его ждал Йаддан, но пришлось изменить планы, так как с ним связался психиатр – партнер Тапана, который попросил о срочной встрече.
Касмерт позвонил Йаддану:
– Еду к психиатру, бизнес-партнеру Тапана. Встретимся через час. Кстати, господин Комек сообщил своему начальнику о моей встрече с ним сразу после самой встречи. То ли из-за боязни, то ли из-за исключительной верности ему.
Психиатр был высокого роста. Прямые седые волосы прикрывали уши. С сединой волос контрастировали усы, которые сохранили бурый цвет. Говорил он спокойно и был очень вежливым. За сдержанной улыбкой прятался строгий, а возможно, даже суровый человек. Касмерту показалось странным то, что в кабинете не было кресла для посетителей. Единственное кресло занимал хозяин кабинета. Психиатр указал ему на кушетку, приглашая присесть.
– Не изменял привычке целых двадцать пять лет. Думаю, все равно придется выполнять кое-какие процедуры, ну и пусть пациент сразу здесь сядет, – мягким тоном объяснил доктор, заметив смущение Касмерта.
– Но я же не являюсь вашим пациентом, – ответил удивленный Касмерт. Ему не понравилось предложение, но и возражать он не стал.
– Могу опустить ее, если хотите, чтобы ноги не уставали, – предложил психиатр после того, как Касмерт, сделав недовольное лицо, устроился на кушетке.
– Нет. Не надо. Мне нужно, чтобы вы ответили на мои вопросы, – настойчиво обозначил Касмерт цель своего посещения.
– Печальное развлечение. Или развлечение с печалью, – улыбаясь, произнес психиатр.
Касмерту очень не понравилось только что услышанное выражение. Он даже подумал, что зря сел на кушетку – мог бы просто постоять. Но так как он собирался расспрашивать психиатра касательно его дочери, то по возможности постарался войти в непростое положение родителя и готов был потерпеть временное неудобство, чтобы заполучить ответы на интересующие его вопросы.
– Погодите. Впервые слышу такое. Разве развлечение может быть печальным? Какое это тогда развлечение?
– Я имел в виду вашу работу, господин следователь, ничего другого, – улыбнулся психиатр. – Вы же расследуете дела. Но дела-то непростые. Убийства, похищения…
– Но это же работа, а не развлечение. – Касмерту становилось труднее сдерживать свое раздражение.
– Мой друг, работа и есть главное развлечение человека. Работаете в кабинетах, даже дома думаете о работе. Проводите на работе большую часть жизни. Она и должна стать развлечением. Если нет, так это ужасно. Если сегодня вас уволят, то вам станет плохо, и вы тотчас же броситесь искать новую. Не только из-за денег, но и чтобы заполнить ваше время. Потому я называю работу развлечением. Таков наш сегодняшний мир.
Касмерту не понравилась трактовка психиатра, однако ему показалось, что он все же прав. С другой стороны, Касмерт не хотел выражать полное согласие с психиатром:
– Возможно, вы и правы. Но я хотел бы перейти к делу. Почему ваша дочь находится в центре? Я понимаю, что задаю щепетильный и, возможно, не очень корректный вопрос.
Глаза психиатра на мгновение вспыхнули едва заметным злым огоньком. Он постарался улыбнуться, растягивая бурые усы. Касмерту стало немного не по себе.
