-Глупо говорить, что я его потерял, - говорил вулканец. Он подошел к окну; Кристина направилась за ним и увидела в окне, как в океанических глубинах ночи по левому борту, чуть ниже их корабля в самом темном мраке зависло нечто огромное, не отражающее свет. - Мы в ментальном контакте, но это не одно и то же. - Его губ коснулась кривая улыбка. - И несомненно, с моей стороны нелогично беспокоиться о Немо так, как он беспокоится обо мне. Но в таком случае нелогичность - основа эмпатии.
-Правда? - спросила Кристина. Она чувствовала, что должна знать, кто такой Немо; чувствовала, более того, его слова должны были ее шокировать, привести в замешательство. Интересно, что в этом Немо такого? Кто-то ей говорил в свое время, кто это, и тогда она ужаснулась.
-Конечно. - Вулканец глянул на нее через плечо. - По крайней мере, эмпатии с кем-то, кроме другого вулканца. Нас учат ясно мыслить и ставить голос разума превыше болтовни сердца. Эмпатия это допуск в мир партнера, это погружение в его душу и грезы, чем бы они ни были. Для вулканцев это нелегко. В итоге узнаешь больше, чем хотелось бы. Часто чувствуешь себя...опозоренным.
Он на мгновение отвел глаза, поглаживая листья одного из многочисленных растений, что росли в горшках среди обитых серой тканью диванов и кресел холла. Его кожа была нездоровой и бледной, как будто после долгой болезни, а в уголках темных глаз виднелись морщины боли. Интересно, подумала она, кто он и почему ей снится. Откуда у нее такое чувство, что она его знает, в каком-то смысле намного лучше, чем когда-либо знала Спока?
Кристина нахмурилась, пытаясь понять. - Но вулканцы могут дружить, -сказала она.-Это...-Она заколебалась, не зная точно, что хочет сказать и хочет ли продолжать. - Мистер Спок...- Это имя она произнесла с трудом.-...он друг капитана, как бы он ни избегал признавать это.
Он может любить, думала она. Может.
-Дружба это не то же самое, - сказал вулканец, спокойно встречая ее взгляд. - Мы говорим не о дружбе. И ты это знаешь.
Она это знала. Он прочел ее чувства к Споку, когда она накрыла его руку своей, пытаясь утишить кошмар его снов. Интересно, подумала она теперь, как глубоко он заглянул в ее сны.
-Дружба мистера Спока и капитана осталась бы - и останется - все той же, будь они даже назначены на разные суда на десять-двадцать лет. Когда я вернусь в мое время, то хотя я никогда не увижу тебя снова, мы останемся друзяьми.
-Да, - мягко сказала Чейпл, зная и понимая это. - Останемся.
-Любовь это иное. В дружбе - том роде дружбы, которую питает к капитану мистер Спок - нет стремления к душевному единению. - На этих словах он заколебался. - Нет ощущения покоя от присутствия человека, которое исчезает с его отсутствием. Нет такой потребности. - Он оглянулся и посмотрел на звезды, на едва видимый темный силуэт, который смутно вырисовывался в бледном зареве пылевых потоков туч Перекрестка.
-Я не знаю, Консилиуму ли пришлось привить мне это, или же процесс единения просто высвобождает то, что большинство вулканцев настолько глубоко в себе похоронили, что даже забыли о его существовании, забыли его истинное наименование.
Звездный свет выделил внезапные морщины грусти на лбу, в уголках слишком юного рта.
-Я знаю только, что с теми узами, которыми я связан - заботясь вне всякой логики, как я это делаю - я не истинный вулканец. И очень немногие вулканцы-эмпаты возвращаются в свой родной мир, а те, кто делают это, лгут насчет того, что чувствуют.
Потом эта картина ускользнула, и она уже бродила по темным коридорам шестой палубы, а во мраке над ее головой слабо тлели пластины люминесцентных панелей. Она слышала и мельком видела людей, которые двигались в темноте на ощупь. Кто-то впереди вышел из двери, обернулся через плечо, перед тем как пропасть, и она увидела, что это Роджер. Как она узнала его в темноте, она сказать не могла, но очертания широких плеч, обтянутых голубовато-зеленым полотном, седеющие светлые волосы, широко расставленные умные голубые глаза это явно был он.
Она выкрикнула его имя, бросилась за ним, задев плечом за угол, наткнулась на невидимое препятствие, отчего у нее заныла голень. Двери, которые закрылись за ним, отказывались открываться перед ней; ей пришлось обойти кругом, спуститься и подняться по слепым коридорам, причем со всех сторон из темноты раздавалось бормотание остальных, приглушенное шарканье ног. Они в ловушке, думала она. Мы все ослепли и попали в ловушку.