Он посадил сначала одно тыквенное семечко в собранной и выторгованной почве. Затем второе. Удивительное дело, но свет креста оказался животворящим и вскоре появились первые ростки. Поползли лозы, распустились удивительно крупные цветы… Паша часами сидел на обрывке одеяла перед своим крохотным садиком, любуясь этой красотой и радостно читая известные ему стихи, псалмы, а потом и молясь, порой входя в раж и начиная отбивать поклон за поклоном, доходя в этом деле до многих сотен.
В этом месте улыбающийся седой рассказчик сделал паузу, чтобы мы смогли проникнуться торжественностью момента. Я понимающе улыбнулся в ответ и слегка кивнул. Этого хватило, чтобы история продолжилась. А мне не пришлось лгать – ведь спроси меня кто, понял ли я что случилось с Пашей Аквариумистом, то я бы ответил, что он либо сошел с ума, либо как делал все, чтобы этого не случилось. Когда разум не выдерживает сокрушительной мрачности и безысходности бытия, ему требуется хоть какая-то отдушина…
Следующие годы Паша собирал почву, растения и даже насекомых. Не все приживалось. Не все выживало. Но его невероятный сад рос, а стоящие среди растений банки тоже были полны различной жизни. Паша усердно молился и трудился непрестанно. По его описаниям, к концу своего сорокалетнего бдения, он превратил весь крест в огромный благоуханный цветущий сад…
- Ну а затем по отбытию своего срока он был отпущен на волю и чудесным образом оказался… прямо у дверей заброшенной Пальмиры – радостно заявил рассказчик и что-то пробормотал про неисповедимость путей, силу непоколебимой веры и самой жизни, после чего широко развел руками и добавил – Так родилась Пальмира цветущая! Малый райский уголок! Так вот… а потом…
Потом Паша Аквариумист еще больше трех десятков лет неустанно трудился в сем заброшенном уголке, упорно работая над его превращением в большой плодоносящий сад с полными рыбой прудами. В этом деле ему помогал еще один бывший сиделец, быстро проникаясь философией Паши. Рука об руку они трудились не только над выращиванием сада, но и над созданием полезных нравоучений для тех, кто все еще летал в крестах и нуждался в подобных наставлениях для собственного выживания. Не сразу им удалось разобраться в чужеземном радио, но им все же удалось и это принесло огромную пользу для всех сидельцев. Пальмира принесла великую пользу! А когда нужда в наставлениях исчезла, малое убежище замолкло, давая право голоса уже появившимся другим растущим на этой ледяной земле Убежищам…
- Стоп! – не выдержал я, усаживаясь прямо и стряхивая дрему – Я не допонял…
- Чего именно… - старик сделал паузу, но так и не произнес почти ожидаемого «сын мой».
- Жил Паша жил… сорок лет в кресту прожил… - медленно проговорил я.
- Все верно. Так и было. И что тут непонятного?
- И потом вдруг очутился у дверей будущей Пальмиры?
- Так и есть.
- Вместе со своим разросшимся садом? С кучей стеклянных банок полных тропических рыбок, не переносящих холодную воду…
- Конечно нет – солнечно улыбнулся старик – Как бы он все унес в своих руках?
- Вот и я про это спрашиваю – кивнул я – И как вон вообще отыскал вход в будущее убежище? Стальные двери были открыты?
- У тебя много вопросов…
- Только касательно непонятных мест в ярком повествовании – я заставил себя улыбнуться и… махнул рукой – Но это неважно. Продолжайте. А я пройдусь по огороду – не возражаете?
- Ходи, где хочешь и смотри куда хочешь – ответил улыбкой старче и повернулся к продолжающим сидеть на лавке моим спутникам – Так вот…
- Стоп! – это не выдержала Милена – Я технарь. И мыслю по технарски. Можно меньше сказочного и побольше приземленного, и точного? Охотник прав в своих вопросах. Каким таким образом Паша не только оказался прямо у ворот будущей Пальмиры, но и сумел сохранить все вот это – она указала на старый сад и огород.
- Прекрати – тихо сказал я и, посмотрев на покашливающего в задумчивости рассказчика, пояснил – Он не расскажет. Видно же. Не расскажет и все тут.
- Но…
- Прекрати – попросил я – У каждого из нас есть шкаф с пыльными скелетами и закопанными тайнами. Правды все равно не узнаем. Да и не затем мы здесь. Так что меня больше интересует другое – вы нам плодов дадите? – я уставился на старика, в то же время указывая рукой на грядки – Вот всего этого. Хотя бы понемногу каждого вида.
Прижав руки к груди, Митомир поклонился:
- Дадим с радостью. Добром за добро всегда готовы отплатить мы.
Молча кивнув, я отвернулся и пошел к огороду.
Пальмира может и не лгала. Но Пальмира многого недоговаривала. Очень многого…
Появилось сильное желание выполнить здесь все взятые на себя обязательства, после чего нагрузить вездеход и как можно быстрее укатить отсюда. Сзади послышался уже знакомый частый стук и я обернулся. Меня догоняла явно не пожелавшая дослушать историю Милена на костылях. Доковыляв до меня, она повисла на костылях и, не сводя глаз с огромной и действительно сказочно выглядящей царственной тыквы, пробормотала:
- Ты ведь понимаешь, что если все так и было как описал Паша в своих дневниках, то скорей всего его телепортировали прямиком к вратам.
