Усевшись в кокпите, укутавшись одеялом, я погрузился в чтение Графа Монте Кристо. Наши судьбы – моя и Дантеса – во многом схожи. Особенно в главном – в несправедливости приговора. Хотя у меня и суда-то не было. Но скоро я исправлю эту несправедливость.
***
Сонливость.
После обильной трапезы и медового горячего питья я почувствовал сонливость.
До этого хорошо потренировался, побегал. Принял душ, дернул за третий рычаг, получил еду и тут же ее съел. И где-то через час с небольшим почувствовал нарастающую приятную сонливость. Текст на страницах раскрытой на коленях книги начал рябить, размываться. Голова медленно клонилась к груди. Натруженное за день тело говорило – хватит на сегодня, дружище, пора немного отдохнуть. Ложись-ка спать.
И вот тут случилась непривычная закавыка.
Я привычно отдал сам себе приказ – подожди! Почитаю еще полчаса книгу, просмотрю разок записи плана, а потом уже отправлюсь спать.
И тут же почувствовал укол страха – приказ не сработал. Тело и разум отказывались повиноваться. Сонливость нарастала, мозг проваливался в сон.
Но такого быть не может! Только не со мной!
Чем я всегда гордился и благодаря чему в свое время и преуспел в жизни – мое умение собраться и взбодриться даже при крайней переутомленности. Этим я брал в те годы, когда достижение победы зависело от умения поработать еще немного, хотя бы еще чуть-чуть, на грамм, на сантиметр, на одно усилие больше моих конкурентов. Когда они выдыхались и покидали офисы, думая, что я поступаю так же… в этот момент я говорил себе – подожди! Ты можешь еще! Еще немного! И усталость отступала, к воспаленному мозгу приходило холодное успокоение и готовность работать дальше. Это состояние не длилось долго. Иногда час. Порой всего пятнадцать минут. Но срабатывал сей фокус всегда. Без осечек. Сейчас, когда в нем не было нужды, я лишь проверял изредка свою способность. Чтобы не утратить его.
И вот сейчас не произошло ничего. Сонливость не отступила. Вялость не пропала. Я продолжал проваливаться в зыбкую трясину нежеланного сна.
Встряхнись!
Встав, еще ничего не понимая, но уже чувствуя острую тревогу, ударил ладонью о холодное стекло.
Взбодрись!
Руку обожгла боль. А сонливость стала лишь сильнее.
Вот теперь уже не до шуток. Упираясь руками в стекло кокпита, я смотрел на бушующую впереди лютую пургу. Во мне стремительно разгоралась паника. Нет. Не паника. Не помню, чтобы я паниковал хоть когда-то. А вот бояться мне приходилось. И сейчас я испытывал именно это чувство – страх.
Со мной что-то не то.
Еда!
Я съел дары кормильни, выпил горячий травяной отвар, сдобренный медом. И меня стремительно вырубает. Это не усталость. Меня оглушили какой-то химией. И если бы не мое нежелание спать, я бы ничего не понял. Даже сейчас я вполне контролировал себя. Часть мозга в страхе. Другая часть спокойная и сонная. Тут не просто снотворное. Тут какая-то смесь из снотворного и успокоительного. Сон подступает медленно, химически усмиренный разум даже не протестует. Хочется добраться до постели, закутаться в одеяло и спокойно заснуть.
Может я просто перенервничал? И придумал себе это?
Проверить легко.
Повернувшись, я побежал, держа путь к кормильне. Побежал через весь крест. Дыши. Дыши глубже. Сейчас я взбодрюсь и пойму, что просто незаметно задремал и не заметил, как мне приснился мимолетный кошмар, который я принял за реальность. Беги. Беги быстрее. Еще быстрее! Добежал. Оттолкнулся ладонями от стены. Припал к трубке и выпил не меньше пары литров воды, действуя инстинктивно. Поздно уже вызывать рвоту – еда полтора часа в моем желудке. Все всосалось в кровь. Или я на самом деле все придумал.
Назад! Бегом!
И снова укол леденящего страха. Успокоенность исчезла. Сердце застучало как бешеное, когда я понял, что ноги стали ватными и начали подгибаться. Это не придуманная угроза! Меня опоили. Я отключаюсь. Черт! Остановившись, оперся о стол, лихорадочно перебирая в голове варианты.
Меня отравили, и я умираю?
Нет. К чему? Я узник исправно дергающий третий рычаг. Гордость тюрьмы. Ко мне можно смело водить экскурсии узников-новичков, чтобы поглазели на столь продуктивного и спокойного сидельца.
Тогда зачем?
Ответ на поверхности – досмотр! Случилось то, чего я боялся больше всего. Вот-вот в камеру нагрянут тюремщики. И спокойно ее осмотрят, пока я валяюсь в отключке. Найдут пробитый потолок… и мне конец.
Успокойся. Успокойся. Успокойся.
Главное не просто ждать неминуемого, а готовиться к нему. Я знаю, что делать – озарение пришло секундой ранее. Навалившись на стол, порылся в кармане, выудил ключ. Сползя вниз, открыл тайник. Взял небольшую баночку, вытряхнул на ладонь три темные горошины. Поколебавшись, забросил в рот одну. Разжевал. Вкус сладковатый, приятный. Следом отправил вторую горошину, но жевать не стал, катая ее во рту и понемногу рассасывая. Третью горошину зажал в руке. Сгреб со стола отвертку с молотком. Придерживая локтем сползающее одеяло, добрался до нар. Улегся, накрылся, запихнул отвертку в правый рукав, молоток спрятал под одеялом. Вытянулся и затих. Прислушался к своим ощущениям.
