Книга удостоена в Англии премии имени Сомерсета Моэма (1994 г.).Одним из главных побудительных мотивов данного путешествия стало «Путешествие в Армению» Мандельштама.Филип Марсден — англичанин, путешественник и автор книг "Дом Бронской" ("The Bronski House") и "Духоборцы" ("The Spirit-Wrestlers and Other Survivors of the Russian Century") (книга удостоена премий Томаса Кука и газеты Дейли Телеграф как лучшая книга о путешествиях). Работы Марсдена переведены на девять языков. Он является членом британского Королевского Литературного Общества и живет в Корнуэлле.Марсден является одним из основателей компании Travel Intelligence, издающей литературу о путешествиях.
Автор выражает благодарность духовенству и руководителям армянской диаспоры, простым таксистам и крестьянам, вспыльчивым консульским работникам и долготерпеливым библиотекарям, всем тем, чьи имена не могут быть названы, и тем, чьи имена он вынужден был изменить, а также всем, кто всячески помог ему достичь Армении и ее неспокойных глубин.
И особая благодарность:
Его Преосвященству Архиепископу Торгому Манукяну, Армянскому Патриарху Иерусалима; Джорджу Хинтляну, отцу Анушавану и членам армянской общины Иерусалима.
Отцу Левону Зекияну, главе кафедры арменистики Университета Венеции.
Его Святейшеству Гарегину II, Католикосу Киликии, и членам армянской общины Бейрута.
Иво Гаджимишеву из Софии.
Сотрудникам армянских газет «Арарат» и «Нор кянк» в Бухаресте.
Ашоту и Сильве Шабоян в Ереване.
Отцу Нерсесу Нерсесяну, хранителю армянских рукописей Британской библиотеки в Лондоне.
Кристоферу Уокеру, Каро Кехеяну, Нурице Матосян, Теренсу Родригесу и Уиллу Селфу.
Блаженной памяти Дитеру Кляйну и Майку Фишвику за идею.
Бриджет и Френсису Хор за тихий коттедж в Сазерленде.
Михаилу и Самвелу в Москве, благодаря которым стало возможным русское издание моей книги.
И Лауре, которой эта книга посвящается.
Однажды летом, оказавшись в холмистой местности в восточной Турции, я случайно набрел на короткий обломок кости. Он покоился в каменистой россыпи оползня и явно пролежал там немало лет. Я почистил известковую поверхность и внимательно осмотрел выщербленные округлости сустава; видимо, останки какого-нибудь домашнего животного — решил я и сунул кость в карман.
Сразу по ту сторону каменного оползня с откоса виднелась пыльная долина, которая вела к плоской равнине Харпута. Равнину укрывала легкая дымка, и мне с трудом удалось разглядеть грузовик, который катился по ней, оставляя за собой пышный шлейф белесой пыли. Я спустился вниз, в долину. Странное это было место — кругом царило безмолвие; я свернул в сторону, обогнув подножие холма, и наткнулся на развалины деревни. В тени полуразрушенной стены сидел на корточках пастух и что-то насвистывал. Я показал ему обломок кости и рукой обвел развалины.
Пастух кивнул, недвусмысленным жестом потер ладони. Коротко ответил: «Эрмени». Потом взял кость и бросил ее своей собаке.
«Эрмени» — значит армяне. В местных путеводителях вряд ли найдешь какие-либо сведения об армянах. Ни одного упоминания, хотя везде, где я побывал за последние недели, в каждой долине безлесного Анатолийского плоскогорья, я встречал следы их пребывания. Добравшись как-то утром до берегов озера Ван, я нанял лодку и отплыл к острову Ахтамар. Когда-то на этом острове располагался двор армянского царя, здесь находился центр крошечного государства, зажатого между Персией и Византией. Теперь это место было необитаемым.
Двигаясь дальше на север, я обогнул склоны горы Арарат и прибыл к руинам армянского города Ани. Неповторимый тысячелетний кафедральный собор города, который теперь оказался на ничейной земле между турецкой и советской пограничными зонами, уставился пустыми проемами в небо и сегодня служил прибежищем для трех тощих овец. Проделав долгий путь вверх по узкому ущелью близ Дигора, я нашел армянскую церковь такого архитектурного совершенства, что не сразу заметил и провалившуюся крышу, и проломы в ее стенах.
Я покидал Анатолию, увозя с собой множество вопросов, на которые у меня не было ответов. Кто же эти люди и что с ними произошло? Все, что я узнал о них, сводилось к следующему: во время Первой мировой войны турки совершили что-то ужасное; Армения была первым христианским государством и веками существовала на окраине античного мира. Однако этих фактов мне было недостаточно. А все, что я узнавал об армянах, только усиливало окружавшую этот народ таинственность и делало его более загадочным.
В следующем году я путешествовал по северу Сирии и в Алеппо познакомился с археологом. Он знал довольно много об армянах и однажды повел меня к Торгому, старому армянскому юристу с костлявым лицом и глубоко посаженными синими глазами. Торгом жил один в мансарде, куда мы поднялись по винтовой лестнице. В комнате, заполненной книгами, было темно и пахло затхлостью. Встроенные в стену стеклянные шкафы с манускриптами светились желтизной, ассоциируясь с лабораторными сосудами, в которых заспиртованы различные органы.
Узнав, что я интересуюсь армянами, хозяин пристально посмотрел на меня:
— Почему?
Я ответил, что побывал в восточной Анатолии.
— Да?
