Не успел Семпер отдать приказ, как в носовой части «Махариуса» загудели торпедные аппараты. Торпеды устремились к цели. Свет в пасти «Левиафана» разгорался. «Махариус» вздрогнул. Его нащупал буксировочный луч.
Торпеды влетели прямо в пасть «Левиафхану». Несколько мгновений казалось, что он их действительно проглотил, и даже у самых опытных бойцов на мостике «Махариуса» екнуло сердце при виде непобедимого корабля орков.
А затем носовая часть «Левиафана» взорвалась. Вражеский крейсер повалился на бок и закувыркался в пространстве, раздираемый внутренними детонациями.
- Два попадания. Цель уничтожена, - доложил наблюдатель.
- Осмотреть все вокруг! - приказал Семпер.- Как можно тщательнее! Ищите уцелевшие корабли противника!
Он с нетерпением ждал, пока сервиторы и техножрецы выполнят его приказ, изучая информацию, собранную сканерами «Махариуса».
- Кораблей противника не обнаружено! - доложил, наконец, Хито Уланти.
Впервые за несколько часов Семпер позволил себе немного расслабиться.
Сражение за систему Матер завершилось.
«Махариус» зализывал раны. Аварийные команды в скафандрах ползали по обшивке корабля, изучая полученные в бою повреждения и устраняя их подручными средствами. Одни пробоины заделывали первым попавшимся железом, содранным с витавших вокруг обломков уничтоженных кораблей. Другие - латали пластырями из расплавленного металла. На искореженных сотнями лет боев бортах «Махариуса» появлялись новые шрамы.
Внутри крейсер тоже приводили в порядок. Разыскивали убитых и раненых. Судовые хирурги и фельдшеры трудились во всех отсеках, безжалостно сортируя раненых по трем категориям. Теми, кто держался на ногах, занимались в последнюю очередь, и на жилых палубах и в кубриках звенело в ушах от криков невыносимой боли, утолить которую пока можно было лишь заранее припрятанными наркотиками.
Тяжело раненные лежали штабелями в коридорах и отсеках, превращенных в импровизированные лазареты. Хирурги и фельдшеры ходили между ними с лазерными скальпелями, зажимами, коагуляторами и портативными реаниматорами. У многих хирургов были при себе цепные мечи, покрытые запекшейся кровью поспешно ампутированных конечностей.
Умирающих и тех, с кем пришлось бы слишком долго возиться, молча передавали вооруженным санитарам в пропитанных кровью халатах, которые уносили несчастных долой с глаз остальных раненых, с ужасом ожидавших приговора хирургов. Быстро пробормотав молитву, санитары закалывали ножами обреченных и складывали трупы в «поленницы», которые испачканные кровью и обливавшиеся потом матросы перетаскивали к ближайшему воздушному шлюзу.
- Пошевеливайтесь! Живей! - орал старшина Воршун, недовольный тем, что уборку трупов после сражения всегда почему-то поручали именно ему.
Он покрикивал на матросов похоронной команды и даже колотил их по спинам своим жезлом, пока все трупы не оказались в шлюзовой камере.
- Хорош! - рявкнул Воршун, смерив взглядом груду покойников. - Отойдите! Я закрываю шлюз.
С этими словами старшина пнул чью-то мертвую руку и взялся за рычаг. Стоит за него потянуть, как внутренняя дверь шлюза закроется, через несколько секунд откроется внешняя дверь в обшивке и содержимое шлюзовой камеры вывалится в космическое пространство…
- Эй, ленивая свинья! Отставить! В шлюзе еще есть место!
Позеленев от злости, Воршун повернулся на голос, готовясь прибить того, кто осмелился с ним говорить в таком тоне, но прикусил язык, разглядев знаки различия и перевязь главного старшины первой статьи. А разглядев, что это за главный старшина, Воршун затрясся не от злости, а от страха.
По коридору шел Максим Боруса в сопровождении нескольких отборных головорезов. Они несли чьи-то тела.
- Откуда вы, главный старшина? - спросил Воршун, изобразив удивление, чтобы скрыть испуг. - Разве вы тоже занимаетесь покойниками на этой палубе?
- Ты же меня знаешь, Воршун, - усмехнулся Максим. - Я всегда готов помочь нашим геройски погибшим товарищам поскорее вступить на последний путь, в конце которого их ждет встреча с самим Императором.
- Давайте их туда! - приказал Максим своим людям, показывая на дверь шлюза. - И поаккуратнее с этими героями, павшими смертью храбрых!
Головорезы расхохотались и швырнули свой груз на кучу трупов. Максим вошел последним и швырнул тело, которое нес на плечах, в самую середину шлюзовой камеры. Воршун же притворился, что не слышит, как этот «труп» глухо застонал и захрипел после удара.
Максим повернулся к старшине и, угрожающе сверкнув глазами, проговорил:
- Можете идти, старшина Воршун. Мы сами тут все сделаем. А вас ждет работа на следующей палубе.
- Слушаюсь! - пробормотал старшина, довольный представившейся возможностью убраться подобру-поздорову.
Подождав, пока похоронная команда удалится, Максим заглянул в шлюз. Механик второй статьи Тир Седжара молча смотрел на него вытаращенными от ужаса глазами, полными отчаяния и мольбы.
