— Да не до тебя теперь! – натужно рявкнул глава, хватаясь за живот и выпучивая глаза – подыхаю! Лекарь хренов! Если сейчас не вылечишь – башку оторву!
— Да не могу! – покраснел лекарь, нервно дергая глазом – не получается!
— Толку тогда от тебя! – захрипел Лапа, опускаясь на руки соратников, обступивших его с двух сторон – положите меня на лежанку!
— Я могу помочь – повысил голос Нед – могу вылечить. Надо?
— Что хочешь за это? – угрюмо спросил Шрам – хотя и так знаю. Лапа, позволишь ему лечить? Он хочет, чтобы выполнили его просьбу. Согласишься? Или может наш лекаришка что‑то сделает?
— Пошел он… . наш лекарь! Можешь – лечи, замарец! Обещаю – будете жить у нас столько дней, сколько надо, чтобы переждать бурю. Корм – продам. Пущу в дом пожить и поставлю лошадей. Если вылечишь. Не вылечишь – убейте их всех. До одного! Нет – баб оставите, бабы всегда нужны.
— Может у них нет баб? – угрюмо переспроси Шрам.
— Есть. Они всегда с собой баб таскают! Они же под бабами живут, ублюдки! Лечи, все сделаю, чего стоишь?! Охх… умираю! – Лапа задергался в болезненной судороге и Нед поспешил подойти – эдак ард и вправду мог помереть, а им сейчас это никак не нужно.
— Это что за камни? – Нед с сомнением пошевелил серые пластины, наваленные возле печи – что, это горит?
— Еще как горит, видишь же – хмыкнул Агор – сейчас нагреем воду, наварим конины, похлебку – ммм! Вкусно! Здорово вышло с Лапой! Только не говори ему, что это ты наслал на него демона! Хотя, знаешь – он может оценить «шутку». Ты не смотри на его звероподобный вид, он совсем не дурак. И посмеяться может. Только вот смех у него бывает на–особицу. Не смешной для окружающих. Смертельный. С придурью мужик, да. Что, замерзли, ребята? Грейтесь… сейчас печь как следует разогреется, жарко будет, разденемся. Главное – лошадей пристроили, сами спрятались – теперь не страшно. Я вот что предлагаю – пару клыков Лапе подарить, в знак уважения и за постой, а остальные – отдать за корм лошадям и еду. Эй, ну что вы застыли? Давайте, давайте готовить еду, застилать лежанки, подметите – не ходить же по костям и остальному мусору! Здешний люд к чистоте относится без восторга, не то что чистюли в Замаре.
Дверь в дом распахнулась, и ввалился Шрам, с неудовольствием глядя по сторонам. Заметив Неда, подошел, и откашлявшись, сообщил:
— Лапа зовет. Хочет с тобой поговорить. И с Дубом. Сейчас можешь прийти?
— Нуу… сейчас подойду. Надолго? А то мне хотелось бы помыться. Да и отдохнуть тоже не мешало.
— Как получится – пожал плечами Шрам – нужно посидеть, выпить с парнями, с Головой, оказать уважение. Или ты не уважаешь нашего Голову? Считаешь, что тебе ниже твоего достоинства посидеть с Головой за пиршественным столом? Съесть с ним кусок мяса?
— Нет, не ниже достоинства – вздохнул Нед – хорошо, я сейчас приду. Мы придем. Агор еще нужен? То есть – Дуб?
— Ну да… можешь взять с собой и какую‑нибудь из твоих женщин, если хочешь. Голова тогда посадит за стол свою жену. Она хочет поговорить с вашими бабами, посплетничать.
— А может тогда ваших женщин сюда пришлем? – усмехнулся Нед – поговорят, посплетничают, заодно помогут нашим убраться в доме. Воды надо натаскать – помыться, то есть снега – воды‑то тут нет.
— Хорошо. Так и сделаем – кивнул Шрам – я скажу Лапе. Я пошел, ждем вас.
Ард вышел, оставив за собой облако морозного пара и запах рыбьего жира, а Нед остался стоять, раздумывая о том, что предстоит рассказать Лапе. И стоит ли рассказывать то, ради чего они отправились в морозную тундру.
Нед оглянулся на своих спутников, они стояли в ожидании приказа. Он пожал плечами и коротко сказал:
— Мы с Агором уходим, вы остаетесь. Поговорите с женщинами – уверен, они очень много знают. Могут что‑нибудь подсказать по нашему делу. И попросите у них какие‑нибудь корыта! Помыться хочется, а придется тащиться на пир. И чего нельзя это сделать завтра?
— Нельзя – серьезно кивнул Агор – Голова, есть Голова. Он здесь конор. А мы гости. Если он приглашает – надо идти.
— Ну что же – пойдем, я что, против, что ли? – вздохнул Нед и запахнул меховую куртку – возьми клыки этих тварей, будем торговаться…
— А ты хорошо держишься! Ты выпил не меньше меня, а сидишь, как столб! – проревел Лапа, наклонившись к уху Неда и перекрывая завывания балладера, бренчащего на ужасно громком музыкальном инструменте. Кроме того, все, кто сидел за столом в такт музыканту стучали кулаками, потому расслышать Главу было проблематично. Однако зычный голос арда, а тем более, то обстоятельство, что он уткнулся мокрыми усами в ухо Неда способствовали слышимости. У Неда даже мурашки пошли по коже, а ухо на короткое время оглохло, не выдержав рыка ардского предводителя.
Уже два часа они беспробудно пили какую‑то мутную дрянь, и если бы не способность Неда восстанавливаться не только от ран, но и после отравления, лежать ему на столе, как Агору, удобно устроившемуся на недоеденной лопатке неизвестного зверя – скорее всего тюленя.
