Поднявшись на ноги, лекарь тяжело зашагал к лестнице, ведущей из кубрика на палубу. Нужно было предупредить капитана и помощника, а еще – быстро валить отсюда как можно быстрее. Во–первых, чтобы не заразить весь город, во–вторых, чтобы их не сожгли вместе с кораблем. Чума «лечилась» единственным способом – дома, где жили чумные, сжигали вместе с больными. Иногда – еще живыми. Впрочем – после того, как на них появлялись чумные нарывы, жить больному оставалось считанные часы, а иногда – минуты. Так что тех, кто еще шевелился и даже соображал, все можно было считать мертвецами.
Поднявшись на палубу, лекарь нашел взглядом помощника капитана, разговаривающего с каким‑то человеком – видимо хозяином горы тюков, сваленных перед широким трапом. Подошел, и тронув помощника за плечо, предложил:
– Давай отойдем на пару слов.
– Ты что не видишь, я с клиентом разговариваю?!
– возмутился мужчина – потом поговорим! Уйди, не мешай!
– Сейчас поговорим! – прогудел Жересар, глядя на мужчину сверху вниз темными, запавшими глазами – это не терпит отлагательства!
– Уважаемый, подождите – мы сейчас договорим – мягко сказал клиенту помощник капитана, и отойдя за Жересаром шагов на десять, яростно фыркнул – ты охренел?! Ты имеешь понятие о том, как вести себя на корабле? С начальством?! Подождать не мог, что ли?!
– Чума – коротко кинул лекарь, и лицо мужчины сделалось землисто–серым даже сквозь густой морской загар, делавший морехода похожим на чернокожего с южного континента.
– Ты уверен? Может – ты ошибаешься! Может какой‑то чирей принял за чумной нарыв! – спохватился он, недоверчиво мотая головой – откуда я знаю, может ты такой же лекарь, как я – глава города Шусард?!
– Тот матрос, которого я обследовал, уже мертв – мрачно сообщил Жересар – если хочешь, сходи в кубрик и посмотри на его нарывы. Если ты когда‑нибудь видел чуму, сразу ее узнаешь. Ошибиться невозможно.
– О боги, боги! – застонал помощник капитана – что же это будет‑то?! Если кто‑то узнает – нам конец! Что же делать, что же делать?!
– Где остальные матросы? В городе есть кто‑нибудь?
– Нет. Все на борту. Мы же под погрузкой. Пока не загрузимся – никаких отпусков – закон. Я даже дома еще не был. И капитан не был.
– Никакой загрузки. Уходить надо! – буркнул лекарь – вы все заражены. И я с вами тоже. И возможно – весь город. Матросы ходили в город?
– Нет. Я же сказал – пока с грузом не решили – в город не ногой. Да и плохо они себя чувствовали. Думал – перепили лишнего… у них попойка была по приходу в порт, заблевали все. И я их наказал, заставил палубу драить.
– Грузчики спускались в трюм… хозяин груза заходил на борт… все равно чума могла выйти. Ладно – уходить надо! Гони отсюда купца, и отчаливай!
– И таможенники заходили… ой–ей… если вспомнят, что они заболели после того, как поднялись на борт корабля – нам конец! Убьют!
– Ты вначале выживи – чтобы кто‑то тебя убил. Пошли к капитану.
– Ты чего раскомандовался?! – вспыхнул помощник, и тут же увял – да, пошли. Какая теперь разница, кто командует и по праву ли – все равно подыхать!
– Шансы выжить есть? – капитан был спокоен и сосредоточен. На его лице, изборожденном шрамами, воцарилась мрачная покорность судьбе – моряки видали всякое, и нечего вопить и биться головой о стену, если корабль тонет – надо откачивать воду!
– Процентов пять–десять выживает, не больше – хмуро бросил Жересар – то есть из двенадцати человек выживет человека два–три, в лучшем случае. Может – меньше. Двое уже с нарывами, пятеро плохо себя чувствуют, их лихорадит. Остальные пока вроде как в норме – но это ничего не значит. Они могут быть уже заражены, но пока этого не ощутят. Чума может выскочить в любой момент.
– Может, встанем на рейде? Поднимем чумной флаг? – предложил помощник – тогда тот, кто выживет, сможет потом вернуться на берег, и…
– Что «и»?! – перебил капитан – спалят корабль, и все. А выжившего убьют. Уходить надо – правильно он говорит. Иди на мостик – подымай ребят. Пусть ставят паруса. Пока могут…
– А куда пойдем? Где отстоимся?
– В Черный овраг пойдем. Встанем на рейде, в бухте. Вернее – не в Черный овраг, а… как они теперь называются? Черный город? Вот туда и пойдем.
– Уверен? Там же эти… дикари. А если что случится? Пираты же!
– Дурак! Нам теперь все равны – пираты, или еще кто. Все равно подыхать. Так может хоть пиратов с собой захватим – у меня к ним свои счеты. Они папашу моего убили. И я когда‑то чуть башку не сложил. Так что не жалко. А тут – город! Тут вся жизнь моя прошла, семья тут. И твоя семья тоже – кстати. Детей, внуков жалко. Уходим! Решено! В Черный город! «Не мир я вам несу, но чуму!» – кто так сказал? Да похрену – кто. Главное – теперь мы корабль Смерти.
– Сколько?
– Двое.
– За борт отправили?
– Да. С камнем на ногах, чтобы не всплыли. Еще трое на подходе.
– Итого – уже шестеро! Кто на руле?
– Поставил Никра. Ирган за бортом, больше некому править.
– Он же только что ходил, Ирган, как здоровый ходил?!
– Два часа – и готов. Он тех двух, первых, выбрасывал. Вот и поплатился. Руками взялся – и готов.
– Этих кто хоронил?
