Для полного излечения понадобилось около часа. К истечению этого времени парень, загнанный куда‑то в глубины мозга, очнулся, и начал паниковать – его душа металась, в ужасе пытаясь освободиться из той темницы, в которую его загнали и Жересар опасался, что парень совершенно спятит, не понимая, что с ним происходит. Потому – лекарь срочно вышел из тела парнишки и полетел к себе, с облегчением снова став самим собой.
Уже очнувшись от транса, подумал о том, что хорошо, конечно, на какое‑то время стать молодым, как этот мальчишка, но… свое тело все‑таки роднее и приятнее.
– Герсер! Герсер, ты спишь?!
– Нет, не сплю! – Жересар, сел на кровати, снова привыкая к телу. Возвращение требовало времени – душа будто пропитывала тело, и пока она не заселится как следует, заполнив все уголки тела, взяв над ним контроль, тело ощущалось как чужое – онемелое, неловкое. После того, как он вернулся из организма парнишки, прошло всего минут пятнадцать, и лекарь до сих пор не успел восстановиться – видимо потому, что пробыл вне тела довольно долго – больше часа.
– Герсер, я жив!
– Да ничего себе! Правда?! Не может быть! – лекарь пока что чувствовал себя не очень хорошо, и потому желчь сочилась из него легко и свободно – а ты проверь, может ты уже умер?
– Герсер, правда, я жив! Поверь, жив! – парнишка не понял юмора, и Жересар устыдился – правда, чего он на него напал? Разве парень виноват, что лекарь немного устал и не чувствует онемевшей задницы?
– Ладно, ладно – верю. Есть хочешь?
– Хочу… скажи, как так получилось? Ведь от чумы не выздоравливают! Это ты меня вылечил?
– Хмм… ну… в общем‑то да. Я вылечил. Но насчет чумы у тебя сведения неверные. Кое‑кто выживает, но… мало. Очень мало. Пойдем, сготовим чего‑нибудь на обед.
Лекарь тяжело поднялся и хромая, пошел к двери, чувствуя, что к ногам начала возвращаться чувствительность.
– А я больше не заболею?
– Имеешь в виду – чумой? Честно сказать – не знаю. Вроде не должен. Чумой болеют один раз. Впрочем – выживших настолько мало, что никто не может знать наверняка.
– А как дальше? Что мы будем делать дальше? Куда мы теперь?
– Сейчас мы пообедаем тем, что послали нам боги и мой друг Герлат. Потом поднимем флаг вызова, и к нам приплывет лодка с берега. Мы сообщим радостное известие о том, что нас, распространителей страшной заразы, теперь двое. Они, счастливые, поплывут к Герлату, тот подготовит нам дом, который потом не жалко будет сжечь, и мы немножко поплаваем. Ты хорошо плаваешь? Умеешь?
– Я моряк, сын моряка, как я могу плохо плавать? – парнишка гордо задрал нос, и тут же, шмыгнув, утерся рукавом – честно сказать, пловец из меня не очень. Дерьмовый пловец. Но шагов пятьдесят проплыву, пока не отправлюсь на корм крабам.
– Вот еще незадача… – проворчал Жересар – до берега пятьсот шагов, и я не для того тебя воскрешал, чтобы накормить рыб и крабов. Хреново дело. Ладно, что‑то придумаем. Пошли готовить. И кстати – меня Жересар звать на самом деле. Лекарь Жересар.
– Жересар… а что с нашими? Остальные… умерли?
– Умерли. Все. Я ждал, пока ты не умрешь, чтобы уйти на берег. Сжигать тебя живьем было как‑то неправильно.
– Почему сжигать? Зачем сжигать? – парнишка судорожно сглотнул, и вцепился в косяк побелевшими руками.
– А ты как думал? Все, что тут есть – будет сожжено – сумрачно пояснил лекарь – сейчас тебе нужно найти чистую одежду, вымыться как следует. На берег мы уйдем голые. Не возьмем ничего. На берегу нам дадут все, что нужно. Понял?
– Понял – парнишка снова сглотнул, закашлялся, с минуту никак не мог успокоиться. На его глазах показались слезы, лицо покраснело, и лекарь с неудовольствием подумал о том, что болезнь могла задержаться в легких, вот откуда и кашель. Это было бы очень, очень нехорошо. Десять дней, не меньше, нужно будет провести в доме отдельно от всех, чтобы выяснить – не принесли ли они с собой Черную Смерть.
– Вот такие дела, брат Герлат – Жересар вытянул ноги, откинувшись на спину кресла и покосился в окно, за которым, на таком же кресле, сидел маг – теперь ты все знаешь.
– Коста, мне очень, очень жаль твоих ребят – печально ответил Герлат, потирая лоб ладонью – не знаю, что и сказать. То, что я разрезал бы этих гадов на кусочки за твоих парней? Ты это и так знаешь. Или то, что им теперь не жить? Что Нед вывернет их наизнанку? И это ты знаешь. Что будешь делать? Каковы твои планы?
– Ждать. Дней десять надо сидеть в этом доме, пока Нед не вернется. Потом – пойду с ним в столицу. Что будет после – не знаю. Я имею в виду – после того, как мы всех гадов порвем. Так далеко я не заглядываю.
– Коста… а как же жена, Эльза? Как твоя дочь? Разве их нет в твоих планах?
– Есть. Но после того, как я уничтожу негодяев. Только после того.
– Да, Коста, ты изменился. Прежде ты вначале подумал бы о жене и дочери, и лишь потом о мести.
– Раньше мои ребята были живы – голос Жересара не дрогнул, и был жестким, как сталь клинка – не прощу. Никогда не прощу.
