Я сжала волю в кулак и, схватив ту, что была подругой старухи Шу, стиснула и тряхнула ее, а потом зашвырнула в самую темную часть своего подсознания, мало того, что она за собой принесла в меня тьму, так еще и попыталась взять контроль над моим телом. Сделав три глубоких вдоха и резко выдохнув, я посмотрела на старую ведьму и увидела уважение на ее лице, и она мне зааплодировала.
– Сильна, молодец, вот уж не ожидала от пустого сосуда такой силы воли, так запросто справиться с моей подруженькой, это просто невероятное удовольствие наблюдать за тобой, — произнесла ведьма и, встав, подошла ко мне.
– Похоже, ты сосуд с судьбой непознанной, вот и справляешься с тем, что сидит в тебе, с легкостью, — прошептала она, глядя мне в глаза. — Ты просто алмаз неогранённый, сокровище, дарованное нашему миру неопознанным. Дар свыше!
– Может, объясните, что вы имеете в виду? — спросила я, но старуха снова премерзко расхохоталась и, воспарив в небо, заорала оттуда:
– Ты сама все скоро узнаешь девчонка, сама все узнаешь, и будет тебе тогда полная жопа!!!
– Тьфу, мерзость из преисподней! — сказала Акая и, прижавшись к Захару, добавила, — А я думала, она просто придуманная, для непослушных детишек.
– Я, честно говоря, тоже думал, что она просто страшная сказка, — ответил ей Захар, и я увидела, как он обнял Акаю за талию и прижал к себе.
Сарим стоял рядом со мной, он не сводил с неба взгляда и шептал обережную молитву, а когда закончил, честно признался:
– С детства жутко боялся сказок про ведьму Шу!
– Она такая жуткая? — Спросила я его и неожиданно он положил мне руку на плечи и прошептал:
– Она самая сильная и мерзкая ведьма в нашем мире, и возглавляет шабаш, на котором демоны посвящают молоденьких девушек в ведьмы. Ее еще называют чертовой бабушкой.
– Ага, и она считает, что во мне сидит ее подруга, которую она очень хочет наказать за дела давно минувших лет, — пробормотала я.
– Не повезло тебе, — Подтвердил Сарим и тут он увидел, где лежит его рука и замер, потом сказал: — Извини.
И осторожно, медленно стал убирать руку с моих плеч, но я прижала ее обратно и подтолкнула парня к камню, на котором мы недавно сидели.
– Мы сначала обсудим твое поведение, а потом обсудим то, что эта старая кошелка назвала меня сосудом. Тебе ясно? — строго спросила я у рыцаря, и он обреченно кивнул, подтверждая, что он меня понял.
Захар и Акая сидели, обнявшись и о чем–то перешептываясь, о нас они, похоже, забыли, и я решила этим воспользоваться.
– Итак, уважаемый рыцарь, я жду объяснений! — строго сказала я и увидела замешательство на лице рыцаря.
– Может, руку мою отпустишь? — попытался увильнуть он.
– Нет. Пока не поговорим, твоя рука будет моей заложницей, — ответила я и улыбнулась самой коварной улыбкой на какую была способна. — Итак, я жду объяснений.
Сарим посмотрел мне в глаза, потом зажмурился, открыл глаза, вздохнул и прошептал:
– Я так больше не могу, я, в конце концов, не железный и пусть отец меня потом убьет, а может, и проклянет, но я должен это сделать! — Пробормотал он и, неожиданно склонившись надо мной, поцеловал меня. Его губы были такими нежными и в то же время настойчивыми, что я не удержалась и ответила ему на поцелуй.
– И что это означает? — слегка пьяным голосом спросила я, когда Сарим отстранился от меня и высвободил свою руку.
– Я странствующий рыцарь, я дал обет блюсти себя в чистоте, я не вправе толкать тебя на путь порока своими страстными желаниями. А я желаю тебя с первого мига. Ты воплощение моих желаний, ты моя мечта. Ты женщина моих тайных снов, а я не могу обладать тобой! Только став твоим мужем я бы с честью и достоинством мог бы обладать тобой, иначе я оскорблю тебя своими низменными желаниями. А жениться на тебе я не могу, я принадлежу к очень древнему роду, и жениться могу только с разрешения отца. Иначе я стану изгоем и опозорю свой род.
Сарим провел кончиком пальцев по моей щеке и, прижавшись лбом к моему лбу, тихо прошептал:
– Я не вправе морочить тебе голову красивыми словами и что-то обещать. Я люблю тебя, но не могу быть с тобой, это пытка для меня прикасаться к тебе и понимать, что ты никогда не будешь моей. Полина, ты все, о чем я могу мечтать и в тоже время ты моя боль.
– Ты сейчас скажешь, что я говорю как блудница, но в моем мире на отношения между мужчиной и женщиной смотрят совсем иначе, — тихо прошептала я Сариму и сама его поцеловала. Мир замер в ожидании того, когда мы поймем, насколько мы разные, а мы продолжали целоваться, и больше ничего не существовало для нас. Ни миры, ни страны, ни устои разных миров, ничего не было, только я и он.
А потом он первый вспомнил, кто есть Сарим и кто есть Полина, и все растворилось, растаяло и исчезло.
