- Гишар! - сказал де Брие с некоторым пафосом. - Я знаю, что не один раз ты приходил сюда молиться над останками своего дяди, не подозревая, что их тут нет. Ты был искренен и сквозь толщу этих стен обращал свой взор ввысь, к Отцу Небесному, прося у Него вечного покоя для близкого тебе человека. Но твоему дяде, Великому магистру Гийому де Боже, пришлось даже после смерти выполнять почетную и очень ответственную миссию: своим высоким именем охранять бесценные реликвии христианства. И сегодня мы пришли сюда для того, чтобы освободить его дух от этой миссии, дать ему настоящий покой и открыть светлый путь в царствие небесное. И да поможет нам Господь в наших усилиях!
Венсан де Брие перекрестился. То же сделали остальные. Наступила пауза, все взоры были направлены на рыцаря. А тот стоял, будто задумавшись, и долгим, отрешенным взглядом смотрел в одну точку. Его величественная фигура с правой рукой, сжимающей рукоять кинжала, была похожа на изваяние.
- Мессир, - нарушил молчание Тибо, - а что мы должны делать?
- Да, друзья мои! - ответил Венсан де Брие, будто встрепенувшись. - Я взял вас с собой, намеренно ничего не объясняя заранее. Это было сделано в интересах сохранения тайны и безопасности нашего предприятия. Но настало время. Сейчас я укажу вам место, в котором нам предстоит провести раскопки...
- Раскопки? Чем? - спросил Тибо. - У нас нет никакого инструмента!
Оруженосец чувствовал себя единственным из всех, кто может говорить с рыцарем на равных.
- Нам ничего и не понадобится, - спокойно ответил де Брие. - Одна из плит пола довольно легко сдвигается, нужно просто знать секрет. А под ней... Под ней мы обнаружим то, что в свое время было спасено тамплиерами, нашими далекими предшественниками от разграбления и поругания врагами христианства. Все, что мы поднимем из могилы и достанем из этих двух колонн, которые тоже являются тайником, мы перевезем сегодня же ночью в дом графа Гишара де Боже для временного хранения, а позже я укажу ему, куда с этими сокровищами следует отправиться дальше. И мне очень хочется верить, что никому из вас не придет в голову мысль предать своих товарищей и это великое дело.
- Мессир, я навеки с вами! - воскликнул Тибо.
- И я тоже! - подхватил Луи Ландо, восторженно глядя на рыцаря. - Я благодарен вам за то, что поверили мне и не оттолкнули. Говорите же, что нам теперь делать.
- Вот эта плита. - Венсан де Брие указал рукой в сторону одного из углов крипты. - Нужно, чтобы три человека встали с дальней стороны, и я скажу, как ее сдвинуть.
***
- Ты сомневалась, что все пройдет хорошо?
- Признаться, да! - Глаза Эстель сияли. - Но я до последнего верила вам, сеньор. И продолжаю верить теперь, когда всё закончилось. Я понимаю, что мне довелось участвовать в очень важном деле...
- Ты даже не представляешь себе, в каком важном! - подчеркнул де Брие. - Правда...
Он не договорил, будто смутные сомнения в его сердце снова напомнили о себе.
- Что-то получилось не так? - Девушка чутко уловила смену настроения рыцаря. - Я далеко не всё знаю и понимаю, сеньор...
Они сидели в маленькой беседке, затерявшейся в саду Гишара де Боже. Дождь давно кончился, но с голых веток все еще падали капли, звонко ударяясь о натянутый над беседкой купол из тонко выделанной свиной кожи. В ослепительно голубом весеннем небе сияло умытое до блеска солнце. Земля парила, придавая воздуху терпкость обновления.
- Тебе пока и не нужно все знать и понимать, - хмуро ответил де Брие. - Впрочем, не обижайся, если я тебя чем-то обидел.
- Что вы, сеньор! Для меня самая высокая честь находиться рядом с вами, к тому же иногда быть полезной. И мне вполне хватает того, что я знаю о вас. Дело слуг задавать меньше вопросов.
- Но ты ведь не служанка, Эстель! Я не нанимал тебя в услужение, поскольку давно привык во всем обходиться собственными силами. Разве что Тибо всегда был рядом.
- Всегда?
- Нет, последние несколько лет.
- А раньше?
- А раньше были походы и сражения с мусульманами: одно переходило в другое, будто сама смерть смешивала тысячи людей, просеивая их сквозь свои корявые пальцы. Я не раз видел, как люди умирали вокруг меня, это были и друзья, и враги. Я искренне сочувствовал первым и ничуть не жалел вторых, я хорошо понимал, что жизнь человеческая ничего не стоит, если на карту поставлена истинная вера. За веру и справедливость нужно биться, не щадя ни врагов, ни себя самого.
- Но разве убивать людей - это справедливость? Жизнь, подаренную Богом, может отнять только сам Господь.
- Он и делал это, только руками своих воинов!
- Но ведь погибали не только мусульмане, но и рыцари, - возразила Эстель. - И слуги, и оруженосцы, и те, кто просто помогал тамплиерам, и случайные люди. Чьими руками в этих случаях управлял Бог?
- Погибали слабые, кому не уготовано было главное испытание - пройти всё до конца. Да, это испытание, Эстель, - пройти до конца. И здесь Господь сам простирал руку и снимал с шахматной доски ненужные ему фигуры.
- А вы, сеньор...