- А может быть, вы понадобились ему для чего-то иного?
- Может быть... - Ребекка задумалась. - Может быть...
- Он сказал, что скоро сюда должен приехать его брат Северин. Они не виделись много лет, и то, что дядя Венсан послал Тибо в Англию, означает только одно: он что-то задумал.
- И я выясню это сегодня же вечером.
- А Северин... - вдруг спросила Эстель, - он какой?
- Он... - начала Ребекка и замолчала, глядя куда-то вдаль - поверх высокого забора, за которым бронзовели закатные облака.
Пронеся через годы любовь и ненависть к одним и тем же людям, она просто устала выбирать между ними и решилась остановиться на том, что подсказывало ей теперь сердце. И сердце Ребекки не позволило женщине нарушить вселенский закон о гармонии, основой которого была Любовь.
- ...он... особенный, Эстель, - закончила она фразу. - И я очень хочу, чтобы ты полюбила его так же, как люблю я.
***
Тем временем стемнело. В аспидном небе суетливо подергивались звезды. Улегся едва заметный с вечера ветерок, и стойкий аромат цветущих яблонь повис неподвижно, насыщая воздух нектаром.
Из двери, выходящей во внутренний двор, показалась высокая фигура, слабо освещенная дрожащей луковичкой огня. Фигура пересекла лужайку, свернула на дорожку сада и, неторопливо ступая, приблизилась к беседке, где Эстель и Ребекка, затаившись, наблюдали за ней.
Войдя в беседку, де Брие опустил на подставку глиняную плошку, в которой весело потрескивал сине-оранжевый фитилек, и робкое сияние осторожно коснулось одухотворенных женских лиц.
- Не спится, сеньор? - спросила Ребекка, глядя на лицо мужчины, в полумраке казавшееся задумчивым.
- А вам? - вопросом ответил тот, потом добавил: - Понимаю, матери и дочери нужно наговориться.
- Мы уже всё выяснили, не так ли, Эстель?
- Да, сеньора, - подхватила девушка. - Уже поздно, пойду-ка я спать.
Она поднялась, уступая место на скамеечке де Брие. А тот вдруг поймал в темноте ее ладонь и с несвойственной нежностью сжал на несколько секунд своими крепкими пальцами. Девушка вздрогнула и замерла, будто прикованная к месту этим нежданным проявлением чувств сурового и неприступного рыцаря. Глаза их встретились на мгновение и тут же скользнули мимо друг друга.
- Да, иди, девочка, - тихо сказал де Брие. - И возьми с собой огонь. А мы с твоей мамой посидим еще немного.
Он подождал, пока светлая фигура Эстель, прошуршав по дорожке, скрылась в доме, потом присел рядом с Ребеккой. В густеющей темноте апрельской ночи, будто подсвеченное изнутри ярким душевным пламенем, бледнело ее лицо. И она боялась дышать. Венсан де Брие придвинулся ближе, отыскал ее дрожащие пальцы, обхватил их ладонями. Это был чуждый, малознакомый предмет в его руках, и от того движения рыцаря становились неумелыми, трогательно робкими. И женщина чувствовала это.
- Мне так много нужно рассказать вам, - тихо сказала Ребекка, осторожно заглядывая в лицо Венсану де Брие и пытаясь угадать в темноте выражение его глаз. - Но еще больше хочется послушать вас...
- Меня? - удивился граф. - Разве ты не знаешь, чтО я могу сказать? Или ты думаешь, что два десятилетия скитаний выветрили из моей головы любовь, которой ты однажды пренебрегла?
- Но я полюбила вашего брата, как две капли воды похожего на вас! Разве это не означало, что я полюбила и вас тоже?
- Мы действительно похожи, но мы - не одно целое. Мы - две разных души и две разных плоти.
- Простите, сеньор, но я до сих пор не знаю, почему получилось именно так... - будто оправдываясь, сказала Ребекка.
- Этого не знает никто, - согласился де Брие. - Когда-то я посчитал, что время станет мне бинтом на раны памяти. Увы, я ошибался. Вступив в Орден, я дал обет безбрачия, и следую ему до сих пор. Но ни клятвы, ни походы, ни раны на полях сражений не вытравили из моей души того неподвластного объяснению чувства, которое однажды вспыхнуло в ней. И когда я случайно узнал, что ты находишься в монастыре, мне на короткий миг показалось, что можно попробовать всё возродить, можно вернуть молодость и с большим опозданием, но все же ступить вместе с тобой, Ребекка, на дорогу, ведущую к блаженству. Однако сегодня я слишком хорошо понимаю, что никому не дано дважды войти в одну реку. Ты сама точно так же, как и я, сохранила в себе настоящую любовь и пронесла ее через все годы. И пусть эта любовь была направлена на другого человека, я все равно склоняю голову перед твоей стойкостью и преданностью. Ты как никто иной достойна счастья!
С этими словами он приподнял руку женщины, хотел поднести ее к своим губам, но сдержался. Сердце Ребекки выпрыгивало из груди.
- Простите, сеньор, - едва слышно произнесла она, - я очень хочу надеяться, что так же будет думать ваш брат... Он ведь был равнодушен...
- Да, мой брат... он другой...
Де Брие вздрогнул и задумался. Ребекке показалось, что мысли рыцаря внезапно направились в другую сторону.
- Вы ведь не случайно позвали его в Париж? - осторожно спросила она. - После стольких лет разлуки...
- Да, не случайно, - подтвердил де Брие после паузы.
- Мне Эстель рассказала, что вы с Северином не виделись много лет.
- Это правда.