— Я был нужен ему, — я пожал плечами. — А он нужен был мне. Мы вместе убивали и вместе взрослели. В начале сентября, когда я убил уже шестерых, отец наткнулся в доме на запачканную кровью рубашку. Отличить человечью кровь от прочей, полагаю, было для него делом секундным. Я помню… я до сих пор помню, как зашел в комнату, а он швырнул эту рубашку мне под ноги. Он не кричал, кричал я. Мы много чего тогда друг другу наговорили. В результате я ушел, хлопнув дверью. Скажи, Трой, что сделал бы ты на моем месте? Ушел бы? Остался?
Он ответил не сразу.
— Не знаю, Ной… Я не был на твоем месте…
— Глупости! — воскликнул Мик, длинноногий, очень худой, очень лохматый волк. Он сидел чуть дальше справа от меня, скрестив по-турецки затянутые в потертые кожаные штаны ноги. Я слышал от матери, что родители Мика недавно разошлись. Странно как-то… У нас не принято было заводить две-три семьи. — Чушь несешь, Трой! Был, не был — какая разница? Каждый из нас на своем месте, и на этом самом месте ведет себя не всегда… хм-м… правильно. А Ной молодец! Не понимаю, чего вы все к нему привязались? Подумаешь, ну нарушил он этот чертов дурацкий закон, непонятно кем и когда придуманный, так что?.. И кто виноват, что у нас кишка тонка была последовать его примеру? А, волки?!
— Так ведь не было никакого примера, — заметил Артем. — Ну-ка, поднимитесь те, кто знал о том, что Ной нарушил запрет Белого Волка.
Ворчание.
— Да никто не знал, — сказала за всех Сэнн, единственная девушка из пяти здесь присутствующих, которую я помнил. Длинная русая коса, переброшенная через плечо на грудь, делала ее похожей то ли на школьницу, то ли на Снегурочку. Обманчивая схожесть. Ни школьницей, ни Снегурочкой она не была никогда. — Никто во всем племени не знал. Ной ушел, и точка, так сказал Том. Помнишь, Тема, мы ведь ходили к нему вместе с тобой?
— Помню… — хмыкнул волк, а Мик рассмеялся:
— А что, Сэнни, если бы Том Вулф сказал тебе, что Ной убил пару-тройку человек, ты бы тут же вышла на дорогу и перегрызла бы кому-нибудь глотку?
— Заткнись, — огрызнулась Сэнн. Она всегда так говорила, когда ей больше нечего было возразить.
— Эй, погоди, Мик! — крикнул Остап, темноволосый, темноглазый молодой волк-одиночка, появившийся в племени, как я узнал, полтора года назад. Ни отца-матери, ни другой родни у него не было. То ли погибли, то ли еще что… Я не пускался в расспросы. Надо будет, правда всплывет сама. — Погоди, не переходи наличности! Никто ведь не осуждает Ноя. Я, например, как и Трой, просто не представляю, как повел бы себя на его месте!
— А какое ты вообще имеешь право на осуждение? И если на то пошло, какое право на это имеете все вы? — Мик широким жестом обвел круг волков. — Еще позавчера вы не были даже его племенем!
Мне не очень нравилось, что обо мне говорят в третьем лице, но я молчал. В конце концов Мик, кажется, был на моей стороне.
— Смотри, не перестарайся, защищая его, Микки!
— Кровь есть кровь, и племя есть племя! Ты или волк, или нет…
— Да? На кой нам тогда Совет?
— Причем здесь Совет?
— При том же, при чем и племя!
Похоже, назревала ссора. Я сконцентрировал взгляд на язычках пламени, готовый в любую минуту обнажить клыки. Только я не понимал, на чьей стороне должен выступать. Потому что сторон этих, похоже, было больше, чем две.
— Не хотелось бы тебя обвинять, Ной, — подчеркнуто миролюбиво пробормотал Артем, — но если случится драка, то причиной ее можешь считать себя…
— Не я задавал вопросы, если помнишь, — ответил я тем же тоном. — Кто тянул Троя за язык?
— Не ты, да… Но ты слишком… правдоподобно на них отвечал…
— Не вижу причин скрывать истину от своих горячо любимых соплеменников.
— Могу назвать, по крайней мере, одну.
— Да? Например?
— У этого костра еще не было драк. Не хотелось бы нарушать традиций…
— Если бы я знал, что моя ночная прогулка превратится в допрос и выяснение отношений, я бы остался дома.
Рычание, чьи-то крики…
— Ты давно стала такой умной, Сэнн?
— Я хотя бы стала умной, а ты как был болваном, так болваном и сдохнешь!
Грубость, пустые слова, бессмысленные обвинения. Я потихоньку выпустил когти.
— Погодите, волки! Погодите! Прежде чем здесь начнутся крупномасштабные разборки, я хочу спросить у Ноя… Я имею право задать вопрос?
— Имеешь, — сказал Трой. И все замолчали. Эдди обладал потрясающей способностью: как и отец, он умел заставить слушать себя.
В установившейся напряженной тишине Эдди спросил… снова спросил о том, что его мучило:
— Зачем ты вернулся, брат?
Честное слово, нельзя быть таким занудным.
Я повернул голову, в упор взглянул на Артема.
— Извини, но, похоже, именно сейчас здесь и вспыхнет настоящая, по всем правилам, драка. И прошу отметить, не я ее провоцирую.
— Эдди не любит тебя, — пояснил волк.
— Спасибо, а то я сам этого не понял.
— Но ведь все еще может измениться?..
Я пожал плечами, втянул когти, глубоко вздохнул, замедляя сердцебиение, и поднялся с земли. Я не хотел драться с братом.
