– Я выйду здесь, – желтый потертый таксфлай [8] вмиг остановился на пустынной, узкой улочке, окруженной недружелюбными, полуразрушенными зданиями. Поблагодарив водителя немым кивком, Кристин выбралась из салона, и, громко хлопнув дверцей, быстрым шагом направилась к огромной кирпичной стене, где прямо посредине красовалась надпись:
Мария рывком сорвала железную крышку и заглянула вовнутрь. Увы, только ветхая лестница виднелась из непроглядной темноты. Вцепившись дрожащими руками в рыхлую землю, девушка стала опускаться, но неожиданно противную тишину разрезал оглушающий треск, и англичанка рухнула на бетонные плиты. По затылку заструились теплые капли крови, в шею словно вонзились тысячи голодных ос. С трудом поднявшись, Кристин огляделась: только тьма, тьма и тьма. Стряхнув с куртки прилипшие куски грязи, молодая женщина включила фонарь и принялась аккуратно пробираться по камням. Простой тоннель, ничего особенного. Вдруг взгляд Марии упал на огромный булыжник размером с человеческий рост, а из слоев пыли показалась невзрачная, потертая кнопка. Как девушка и ожидала, камень сразу же стал раздвигаться в стороны только от одного нажатия.
– Добро пожаловать, – раздался хриплый, резкий голос, и Кристин, едва не вскрикнув от неожиданности, замерла на пороге: – Не бойся.
Англичанка медленно вошла в темное помещение, освещенное лишь тусклым светом лампады. Никаких биороботов, страшных машин, механических приборов, только немолодая женщина с отвратительной внешностью сидела на груде порванных пестрых простыней. Седые волосы старухи в полном беспорядке разметались по плечам, создавая ореол для узкого, сухого лица, где особо выделялись глубокие ярко-зеленые глаза под сводом неестественных синих ресниц. Тонкие алые губы растянулись в хищной улыбке, обнажая несколько золотых зубов. Незнакомка неуклюже поднялась, и два браслета зазвенели на запястьях, а шаги босых ступней утопали в меховом ковре. Мария невольно попятилась, когда костлявая рука скользнула по ее плечу.
– Я – Мардж Хендерсон. Рада тебя видеть, – старая леди грациозным движением указала на некое подобие дивана и все с той же элегантностью потянулась за серебряной чашкой с мутной жидкостью: – Выпей. Это успокоит и придаст сил. Ну же, смелее. Я не яд тебе налила, а простой чай, – Кристин с опасением взяла стакан: и вправду, пахнет обычными травами. Пригубив питье, девушка задумчиво взглянула на приветливую, странную «хозяйку».
– Благодарю за столь теплый прием, но…
– Подожди, – тихо пролепетала Мардж, сделала последний глоток, и, отставив посуду, уже серьезно взглянула на новоприбывшую: – А теперь давай перейдем к делу. Если я правильно поняла, ты готова убить Мундибруна? – Кристин лихорадочно кивнула и едва заметно улыбнулась.
– Готова. Что для этого нужно делать?
– Ничего особенного, просто вонзить клинок в самое сердце. Я помогу тебе попасться на глаза профессора, привлечь его внимание, а дальше действуй по своему усмотрению. Когда президент будет мертв, добыть таинственный свиток не составит труда. Надеюсь, ты справишься, ну, а если нет, твой собственный прах и прах муженька уничтожат ультрафиолетовые лучи, причем, живьем, – на последней фразе в голосе Мардж послышались деспотичные нотки, а в глазах блеснули злобные, яростные молнии.
– В резиденции этого тирана почти всегда прибывает Ригззи Ли, и ей слишком хорошо известно мое лицо. Если она узнает, что я все еще жива и не покинула Бездну… Смерть меня не страшит, но умереть от рук сумасшедшей докторши, в клетке, под огромными микроскопами – глупо, ведь так?
