На фронте не убили никого!Война резка —в словах не нужно резкости:Все миллионы —все до одного —Пропали без вести.Дед летом сорок первого пропал.А может быть, ошибся писарь где-то,Ведь фронтовик безногий уверял:Мол, в сорок пятом в Праге видел деда!…Сосед приёмник за полночь включит,Сухая половица в доме скрипнет —И бабушка моя проснётся, вскрикнетИ успокоится:дед взял на фронт ключи…
1975
<p>Сумасшедшая</p>Она кричала о войне:О сорок первом, сорок третьем…Я замер – показалось мне,Что до сих пор война на свете!Она кричала о врагах,О наших танках,О Сталине и о станках,О спекулянтах,О том, что вот она верна.И про «овчарок».В её глазах была война —Свечной оплавленный огарок.Закон ей в этом не мешал,Она ещё кричала что-то.Вокруг был мир, кругом лежалСнег цвета довоенных фото.
1975
<p>21 июня 1941 года. Сон</p>
Как я хотел вернуться в «до войны» —
Предупредить, кого убить должны.
Арсений ТарковскийСегодня я один за всех в ответе.День до войны. Как этот день хорош!И знаю я один на белом свете,Что завтра белым свет не назовёшь!Что я могу перед такой бедою?!Могу – кричать, в парадные стучась.– Спешите, люди, запастись едоюИ завтрашнее сделайте сейчас!Наверно, можно многое исправить,Страну набатом загодя подняв!Кто не умеет, научитесь плавать —Ведь до Берлина столько переправ!Внезапности не будет.Это – много.Но завтра ваш отец, любимый, мужУйдёт в четырёхлетнюю дорогу,Длиною в двадцать миллионов душ.Запомните: враг мощён и неистов… —Но хмыкнет паренёк лет двадцати:– Мы закидаем шапками фашистов,Не дав границу даже перейти!.. —А я про двадцать миллионов шапок,Про всё, что завтра грянет, промолчу.Я так скажу:– Фашист кичлив, но шаток —Одна потеха русскому плечу…
1975
<p>«Душа, как судорогой сведена…»</p>Душа, как судорогой сведена,Когда я думаю о тех солдатах наших,Двадцать второго, на рассвете, павшихИ даже не узнавших,что – в о й н а!И если есть какой-то мир иной,Где тем погибшим суждено собраться,Стоят они там смутною толпойИ вопрошают:– Что случилось, братцы?!
1976, ГСВГ
<p>Вдова</p>Она его не позабудет —На эту память хватит сил.Она до гроба помнить будет,Как в сорок первом уходил,Как похоронку получилаИ не поверила сперва,Как сердце к боли приучила,Нашла утешные слова…А после: слоники, герани,И вдовий труд, и поздний грех…Но был погибших всех желанней,Но павших был достойней всех.И на года, что вместе были,Она взирает снизу ввысь…А уж ведь как недружно жили:Война – не то бы разошлись.
