— Придёт время, и исследователи будут драться за право доступа к этим плёнкам. — мудро заметила Эвелин — И тем строже мы должны подходить к отбору материала. Или наоборот — принимать всё фильмы без исключения. С театральными постановками случается так: провал на премьере, потом период неизвестности, и вдруг она становится необыкновенно популярной. Бывает, что постановку освистывают критики, а зрители наоборот любят именно эту трактовку.
После обеда расположились в музыкальной гостиной и Берти, сидящий рядом со своей обожаемой Присси, начал обсуждение:
— Дорогие друзья давайте не упускать из виду, что предыдущий фильм был о довольно легкомысленной авантюре, по крайней мере, кровь там умышленно не проливалась. Здесь кровь если и лилась, то совсем не обильно. Но, насколько я знаю, русская сторона желает создать впечатление, что победа достигнута путём значительных военных усилий. Это верно? — повернулся Берти к князю Игорю.
А тот решил объяснить позицию русского руководства:
— Видите ли, Берти, друзья, имеет место запутанная интрига, которая выльется неизвестно во что. Текущая война начиналась как англо-русская, но ещё предыдущий монарх Островов отрёкся от зачинщиков конфликта и от самого столкновения. Прошу принять во внимание, что именно по этой причине его королевское величество Георг Пятый погиб. Его преемник, король Георг Шестой пока не имеет сил противиться международным финансистам, но по своим каналам дал нам понять, что намерен со временем освободить Англию от клики злодеев. Таким образом, Россия бьётся непонятными, но очень могущественными злодеями, обладающими невероятным влиянием. Да, Бертрам, нынешние победы достигнуты практически бескровно, но публике о том знать пока рановато.
— Именно об этом я и хочу сказать. — поклонился Берти — Чтобы не прослыть лжецами, предлагаю в нашем фильме о войне собственно боевые действия не показывать. Вернее так: то, что было реально — показать с эпическим размахом, к примеру, налёт на Гонконг. А вот сомнительные эпизоды только упоминать, да и то, в некоем двойственном или скорее неопределённом смысле.
— А на что сделать основной упор, как вы думаете, Бертрам? — сделал стойку муж Джесси, Фрэнсис Боуз Сэйр.
— Да, мистер Фрэнсис, я это обдумал. Упор мы сделаем на личных отношениях. Вообразите: вы, и Уильям Гиббс Макаду будете личным наблюдателем американского президента. Нет, мы вас так называть не станем, вы также не будете именоваться подобным образом, но по общему контексту зрители сами придут к такому выводу.
— И обратите внимание, джентльмены, это не будет неправдой, поскольку позже вы непременно встретитесь с президентом и представите ему доклад о том, что здесь видели. А уж в частных беседах вы непременно поделитесь своими впечатлениями, и более чем вероятно, ваши рассказы будут иметь серьёзнейшие последствия для американской политики, в том числе и мирового уровня. Кроме того, разве не логично в таких случаях использовать неофициальные, даже и родственные связи и рычаги? Пусть публика считает, что президент сам направил вас, наделив некоторыми, пусть и не совсем определёнными полномочиями.
— Соглашусь, мисс Присцилла. Но не сочтут ли меня самозванцем?
— Мистер Вильсон очень умный человек, обладающий незаурядным чувством юмора. — успокоила его Присси. Кроме того вы объясните ему причины вынудившие нас пойти на такой сюжетный ход. Повторю: в фильме нигде не прозвучит официальное название ваших нынешних должностей.
— И всё-таки ты ужасная вреднюшка. — пенял Александр Агате, подавая ей вазочку с афганскими сладостями.
— Отчего же? — нисколько не смутившись, улыбается благоверная.
— Оттого, что женщине в твоём положении следует сидеть дома, заниматься лечебной физкультурой, укреплять здоровье, общаться с приятными людьми, а не мотаться через полсвета в места, где вдобавок ко всем неудобствам ещё и стреляют.
— Ах, Алекс! Ты как всегда несёшь несусветную чушь, не выдерживающую даже поверхностной критики! Суди сам: лечебной физкультуре научил меня ты, следовательно, проводить её следует под твоим руководством. Причём делая это дома, а мой дом там, где ты. Далее: ты сам много раз нехорошо отзывался о столичном «великосветском быдле». Было? Вот то-то же! Было неоднократно. А здесь множество приятных, умных и деятельных людей. Общение с ними мне очень приятно. Что до перелёта из Петербурга в Харбин, то дирижабль вёз какую-то аппаратуру для химического завода, а пассажиров кроме нас не было. Так что для меня, Степаниды, Ксении и Прасковьи выделили по целой каюте, и даже устроили плавательный бассейн. Мы с таким удовольствием плескались — не передать словами!
— Хосспидя милосердный! Агата, ты совершенно невозможна! Ну как ты умудрилась отыскать бассейн на дирижабле?
— А вот и отыскала! Ну-ка умный мужчинка, скажи глупой женщине: чем наполнена балластная система дирижабля?
— Водой. Но вода находится в прорезиненных мешках!
