Грохот, шедший переливами из-за спины передовых русских частей, стоял в течение двух часов, после чего даже начал усиливаться, сливаясь в сплошной тяжелый гул. Так как ответный огонь японских пушек захлебнулся еще в самом начале, на завершающем этапе артподготовки накоплению сил и развертыванию русских гаубичных и конных батарей на новых позициях уже ничто не мешало. Так что в конце бомбардировки на позиции, занятые самурайской пехотой, обрушился еще и дополнительный ураган из снарядов всех сконцентрированных в полосе наступления полевых пушек и гаубиц. Их разрывы, уже вполне привычной величины, но небывалой до того частоты, быстро заполнили промежутки между здоровенными черными столбами выворачиваемой наизнанку земли.
Такой мощный комбинированный обстрел оказался подавляющим не только для противника, но и для наших наступавших войск, никогда раньше ничего подобного не видевших. Вопреки первоначальным планам, несмотря на энергичные действия унтеров и офицеров передовых цепей, двинуть корпус в атаку удалось не сразу после прекращения обстрела, а только через пятнадцать минут после этого.
С японских позиций им навстречу уже захлопали первые винтовочные выстрелы. Они становились все чаще. Но быстро набиравший силу ружейный огонь из разрушенных укреплений оказался совершенно не точным и только взбодрил растерявшуюся, хоть уже и опытную, матерую пехоту, оказавшуюся благодаря этому в хорошо знакомой, привычной обстановке. Даже разрывы немногочисленных шимоз и шрапнелей с единичных уцелевших орудий уже не смогли остановить накатывавшуюся русскую волну.
Вторая линия обороны на перепаханном снарядами участке левее и правее тракта была взята с ходу и с минимальными потерями. После этого прорыв начали расширять, атакуя с флангов ближайшие японские позиции. Здесь уже столкнулись с организованным сопротивлением, но все укрепления, оказавшиеся в зоне видимости участка первого удара, поспешно покидались войсками противника после первых же пристрелочных залпов нашей артиллерии.
Эффектное уничтожение долговременных оборонительных сооружений у дороги было хорошо видно японцам как на восточных склонах хребта, так и с поднимавшегося вверх правого фланга армии Ноги. Повторения подобной участи для себя лично никто, естественно, не хотел. Да и командование не видело необходимости оставлять войска на убой в опасной зоне. На дальности стрельбы тяжелых русских пушек в десять-двенадцать верст в обе стороны от тракта японцев вскоре не осталось вовсе. При этом расход снарядов до конца дня упал до чисто символических цифр, так как разрушать уже ничего не приходилось.
С шара хорошо видели колонны пехоты, отводившиеся в глубину оборонительных порядков. Артиллерии у противника на этом участке осталось мало, что не позволило отбить наши штурмовые колонны, сразу же начавшие преследование, сбивая японские заслоны. Путь на Нанчензо оказался свободен. Остававшиеся там японские войска и обозы пытались оказать сопротивление, но к вечеру тоже были сбиты и отступили вдоль дороги в направлении Кайюаня, оставив нашим войскам богатые трофеи.
