Но, кроме этого, никаких ответных действий со стороны русского флота сразу не последовало. Создавалось впечатление, что никто не собирается ввязываться в затяжные морские бои на истощение для охраны своего судоходства. Сначала казалось, что они просто уступили море японцам. Это в корне противоречило всей их агрессивной тактике последнего времени. Однако уступка оказалась заблуждением. Они ответили ударом на удар.
Воспользовавшись плохой видимостью и неизбежным ослаблением дозорных линий, Рожественскому почти удалось незаметно провести конвой, охраняемый всеми тремя новейшими большими броненосцами, на Цусиму за спиной у японского флота. Хотя вице-адмирал Като с главными силами действующей эскадры все же сумел перехватить его буквально в последний момент, в последовавшем за этим бою империя лишилась почти всех крупных боевых кораблей, так и не уничтожив ни одного вражеского и не потопив транспорты. Так что грузы на Цусиму были благополучно доставлены.
Но даже на этом плохие новости не закончились. Крейсер «Нанива» и все отряды истребителей и миноносцев, отправленные от главных сил на перехват русских кораблей, возможно, осмелившихся сунуться из Владивостока в залив Броутона, так и не обнаружили противника. При этом на обратном пути к бухте Ивон-Пакчи связь с флагманом и своими передовыми базами по радио была потеряна. Миноносцы сильно страдали от волн, но все смогли благополучно добраться до гавани, где благополучно укрылись от непогоды и сразу встали на бункеровку. А вот «Наниве» не повезло.
Прикрывая минные отряды, крейсер маневрировал севернее большого минного заграждения, защищавшего стоянку со стороны залива. В 08:39 утра 25 сентября сигнальщики обнаружили мелькавшую в волнах слева по борту мину. Ветром и волной ее гнало прямо под борт. Капитан первого ранга Вада немедленно приказал дать самый полный вперед, переложив руль влево, чтобы отвести корму из-под удара.
Поскольку расчеты противоминных пушек стояли по-боевому, они отрыли частый огонь по обнаруженному источнику опасности, не дожидаясь команды. Однако мина оказалась уже слишком близко, и снаряды уходили перелетами, пока очередной волной ее не подняло достаточно высоко. Тут «рогатую» и достало осколком или пулей из подключившихся к стрельбе пулеметов.
Раздался сильный взрыв. Корму крейсера сильно встряхнуло, погасло боевое освещение. Взрывом, судя по всему, повредило гребной вал, что привело к возникновению сильной вибрации. Это вынудило остановить левую машину. Кроме того, вышло из строя рулевое управление, лишив крейсер возможности двинуться под защиту берега и немедленно укрыться от шторма.
С расположенных на мысе береговых батарей видели резкие маневры крейсера со стрельбой, быстро завершившиеся взрывом у самого борта. Решив, что он атакован русскими миноносцами, пушки открыли огонь по многочисленным пенным бурунам, а в небо взлетели сигнальные ракеты. Двинувшиеся на выручку вспомогательные крейсера также начали беспорядочную пальбу в воду, предполагая, что поблизости находится подлодка, так как надводных кораблей противника не видели, буруны, обстреливаемые с берега, оказались гребнями волн. Только спустя четыре минуты, когда разобрали сигналы с «Нанивы», стрельба стихла.
Довольно скоро удалось восстановить электроснабжение кормовой части крейсера, но руль не действовал, оставаясь заклиненным в положении лево на борт. В сочетании с неработающей левой машиной это лишило корабль возможности маневрировать и не позволяло развернуться носом к волне. Чтобы удержать его на глубокой воде и не вылететь на камни, а также уменьшить размахи качки и дать механикам возможность работать в румпельном отделении, отдали оба носовых якоря.
