Тем более что мы продолжали прессовать немецкие опорные пункты, но уже на внешнем обводе нашей оборонительной линии — нащупанная технология наступления с мощной поддержкой штурмовой авиацией за прошедшие три недели уже была хорошо отлажена и, пока фрицы не нашли эффективного противодействия, мы старались отжать максимально возможное количество бонусов — и сдвинуть линию фронта, и обкатать части, и нанести фрицам урон. Ну а что? В день мы могли проводить от восьми до двенадцати таких операций — в зависимости от подготовленности батальонов и штурмовой авиации с ее тыловым обеспечением на данном участке — дороги были забиты, и не всегда удавалось вовремя подвезти топливо и боеприпасы к аэродромной площадке. Это самолетам хорошо — перелетели вместе со своим обслуживающим персоналом на другую — и работают с нее. А грузы приходится тащить по дорогам, так что штурмовики, истратив запасы в одном секторе, перекочевывали в другой, а первый постепенно снова наполнялся топливом и боеприпасами. Но все-равно, даже если посчитать только по живой силе, то в каждой операции мы выдирали из немецкой армии до полутысячи солдат — около двухсот из тех, кто в обороне, да еще триста — из подходящих резервов и в отражении контратак.
Главное — мы били без передышки, в разных местах, но всегда поблизости — вырвем роту здесь, другую — через пару-тройку километров — и в немецком фронте уже образуется прореха, в которую можно просунуть пару-тройку батальонов, чтобы сделать оставшимся в промежутке немцам полуокружение — атаковать-то они не могут — либо нет танков, либо местность для них неподходящая. Так что уже с двадцать третьего мы начали понемногу поджимать и таких полуокруженцев — без поддержки они долго не протянут, и если сразу не пойдут на прорыв — дней за пять додавим снайперами, штурмовиками и новыми атаками. Причем работать по такой схеме мы пока могли только вокруг Брянска и Новозыбкова, что находился в ста километрах к востоку от Гомеля — к этим пунктам вела работающая железная дорога, а вокруг них находились леса, в которых можно было скрытно маневрировать как для окружения, так и чтобы избежать слишком мощных ответных ударов. В других местах было уже не то — сто километров от Новозыбкова до Унечи имели к югу мало лесов, а пятьдесят километров от Почепа в сторону Брянска и лесов достаточно не имели, и железная дорога там еще не была восстановлена, а немецких войск уже хватало. К тому же Брянск и Новозыбков оказались на флангах немецкого наступления, поэтому, в отличие от той же горловины Унеча-Почеп, немцы имели там слабые опорники — почти без минных полей, а некоторые даже и без проволочных заграждений. Голые и беззащитные.
Так и оказалось, что вокруг этих городов всего за два дня немецкая оборона стала напоминать изъеденный мышами сыр. И две из трех новых танковых дивизий — четвертая и пятая — формировались как раз на западном фасе нашей обороны — в Новозыбкове и Могилеве, а одна — у Брянска, но тут и две самых первых были на подходе — мы вывели их из соприкосновения с немцами, перебазировали ближе к Брянску, пополнили техникой и людьми… и зудело применить все это по немцам, и было страшновато вводить их в бой — ведь придется столкнуться с немцами практически лицом к лицу, во встречных боях, да на открытой местности, да при мощной поддержке немецкой авиации — чем дальше на юг, тем ближе их аэродромы и дальше наши. Хотя по аэродромам у нас тоже были новые наработки, и их тоже хотелось испробовать в деле.
Выжидать смысла не было, и двадцать четвертого мы провели первую операцию уже "снаружи" — не ликвидируя прорвавшихся к нам, а, наоборот, вторгаясь к немцам. До этого параллельно с формированием частей мы решали и вопрос — куда наступать. Но он снялся сам собой — разведка сообщила, что через Орел на север шли резервы, которые должны были подтолкнуть заглохшее было немецкое наступление против РККА на северо-восток, в направлении на Тулу. Так что утром двадцать четвертого пехотный батальон по отработанной технологии взял ротный опорник немцев, и третья танковая рванула на юго-восток. Путь пролегал по так полюбившимся нам водоразделам — через леса и немногочисленные поля, по проселочным дорогам идущим почти параллельно шоссе Брянск-Орел. Колонна из шестисот гусеничных машин растянулась на двенадцать километров, да и то мы максимально уплотнили походные порядки, чтобы не растягивать "удовольствие", хотя и с таким уплотнением, когда последние машины выходили из районов сосредоточения, передовые части уже шли почти час — вытяжка колонн на маршруты — дело небыстрое.
