Перелом. От Брежнева к Горбачеву полностью

— Если какая— либо страна способна нанести первой удар, так это Советский Союз. Почему же тогда это не та проблема, от которой мы хотели бы избавиться?

Тем не менее, Каспар Уайнбергер и многие другие влиятельные лица в Вашингтоне были против договоренности с Советским Союзом, даже в отношении нулевого варианта по РСД, который выдвинул американский президент. Стало известно, что два «высокопоставленных чиновника» из Минобороны просили в Париже и Токио помочь США заблокировать договоренность по ракетам средней дальности. Разгневанный госсекретарь доложил об этом Рейгану, и тот велел Уайнбергу принять меры против нарушения дисциплины и проявления нелояльности к президенту. Однако министр обороны никого не наказал. «Эти люди неконтролируемы», —  сетовал Шульц.

Вот в такой обстановке проходила выработка ответа Рейгана на Заявление Горбачева. Было подготовлено два расходящихся проекта. Один — группой Розалин Риджуэй из Госдепартамента, а другой — аппаратом Белого Дома. В итоге 22 февраля 1986 года посол США в Москве Хартман передал Горбачеву послание Рейгана, написанное его собственной рукой.

Суть его практически полностью отражала линию Шульца: не отклоняя прямо программу Горбачёва о запрещении ядерного оружия, выделить из неё наиболее привлекательные для США элементы, оговорив, что они не должны увязываться с другими частями этой программы.

В соответствии с этим Рейган сообщал Горбачёву, что его программа «представляет собой значительный шаг вперёд». Но выделялось и особо приветствовалось советское предложение о ликвидации ракет средней дальности в Европе с оговоркой, что такие ракеты должны быть уничтожены также на азиатской территории Советского Союза. А сокращение стратегических ядерных арсеналов Рейган обусловливал согласием СССР на осуществление программы СОИ и одностороннее сокращение советских обычных вооружений.

В общем, официальная реакция на предложение о безъядерном мире была весьма сдержанной, если не сказать больше. В одном только преуспел новый советский лидер: его предложение обсуждали на все лады газеты и телевидение всего мира. А разоружение в те годы было одной из самых модных тем на страницах печати. Её опережали только секс и шпионские скандалы. Так что тут Горбачёв попал в точку. Если только в этом был его замысел.

Перед отъездом делегации в Стокгольм меня вызвал Шеварднадзе. Отношения наши после сражения на Пятерке складывались как нельзя лучше — он снова улыбался, шутил и стал даже называть по имени. Начали мы с директив, но времени они много не заняли. Неожиданно, отодвинув их в сторону, министр сказал проникновенным голосом:

— Как Вы оцениваете результаты Пятерки? Помогут ли они Вам, как переговорщику, в Стокгольме?

— Конечно, если бы не Заявление Горбачева, — ответил я, — нам никогда не удалось бы добиться подвижки по ВМФ. Это я прекрасно понимаю. Но, откровенно говоря, мне, как переговорщику, это мало что дает. Заявление сделано, перенос объявлен. Ну и что? Американцы выслушали это и молча положили уступки в карман. А в Стокгольме они мне скажут: это мы уже получили — что дальше? Нам же останется только упрекать их, что нет взаимности. Другое дело, если бы это решение поручили исполнять делегации в Стокгольме. Мы не дали бы согласия на перенос ВМС, пока не получили от них согласия на охват мерами доверия деятельности ВВС. Это были бы настоящие дипломатические переговоры.

Шеварднадзе рассмеялся:

— Это в Вас переговорщик говорит, негоциант от дипломатии. А тут нужен широкий политический подход — Михаилу Сергеевичу, Советскому Союзу, нужно создать новый имидж в мире, и мелочиться здесь нельзя.