Переломный момент полностью

– Я люблю ее, – сказал Макс, усаживаясь. Ой.

– Ага, это вроде как очевидно, – заметил Джоунс. – Но я пообещал Молли разыграть этакого крутого парня и пригрозить тебе. Да, кстати, она замечательная. Это я о Джине. А ты чертовски везучий сукин сын.

Макс лишь покачал головой. Должно быть, в вооруженных силах есть учебный курс творческого сквернословия, который ему как штатскому не требовалось проходить.

– Значит, ты все же человек, – сказал Джоунс. – А что касается настоящих подонков, так ты… не один из них. Представь, как я удивлен.

– Ага, – подтвердил Макс. Но разве это не его реплика?

Джина оказалась права. Джоунс, может, парень и не совсем хороший, зато порядочный.

Любопытно наблюдать, как быстро он перевоплотился обратно в высококвалифицированного профессионального военного.

В противотеррористическом мире бытовала поговорка: «Солдат всегда остается солдатом».

Но Макс нисколько не удивился. За годы сотрудничества как с военными, так и со штатскими он выработал свое изречение: «Ожидай ото всех лучшего и будь готов к тому, что они сильно превзойдут твои ожидания».

– Если прибывающий полковник, – перешел Джоунс от болтовни к серьезному разговору, – тот, о ком я думаю…

Макс ждал.

– Важно, – тихо продолжил Джоунс,– чтобы, когда будешь передавать меня ему – Раму Субандрио – я был мертв.

Макс откашлялся:

– Не думаю…

– Что ж, и я не думаю. Я знаю. И прикидываю, как это лучше провернуть. Ну чтобы…

Молли было легче… Вот черт. В любом случае будет нелегко…Знаю только, что мне нужно, чтобы ты это сделал, потому что я гребаный трус и сам не смогу.

О боже.

– Послушай, – произнес Макс. – Грейди. Может…

– Вот что мы должны сделать, – перебил его Джоунс. – Ты поведешь меня туда.

Выведешь из здания. Молли и Джине скажем, что направляемся в туннель, тогда они не станут смотреть. Когда окажемся на площади, я подниму руки вверх. При тебе будет оружие и…

– Расскажи мне о Субандрио, – попросил Макс.– Если он и прибывающий полковник один и тот же человек, то именно с ним мне предстоит вести переговоры.

– Он чертов маньяк, – начал Джоунс. – Чай отыскал его в той же тюрьме, что и меня.

Только Субандрио там работал. По собственному желанию. Просто пообещай мне…

– Я не стану тебя убивать, – сказал Макс. – Придумаем что-нибудь другое.

Джоунс безмолвствовал.

– Что, например?

– Боже. Ну что-то.

Со своего места Макс смутно видел лицо Джоунса, но заметил, что тот трясет головой.

– А если я скажу тебе, что Субандрио сдерет с меня кожу, чтобы заставить сказать, куда я отвез любовницу Нусантары? – понизив голос, произнес Джоунс. – Если скажу, что он будет поддерживать во мне жизнь неделями? Месяцами. Почти убьет меня, а после даст ранам затянуться. Если скажу, что пока я жив, он будет пытаться добраться до Молли. И до Джины. Он заполучит меня, и все равно танк проделает в доме дыру, чтобы Субандрио мог содрать кожу с них у меня на глазах, и тем самым заставить страдать еще сильнее. А ты, друг, ты ведь тоже от этого не защищен. Он и тебя заставит смотреть, как пытает их. Хочешь увидеть, как он вырежет моего ребенка из тела Молли? Поверь, он это сделает. Он делал это раньше. И вероятно, и теперь ждет этого с нетерпением.

О Господи.

– Не знаю, – продолжал Джоунс с дрожью в голосе, – вполне возможно, что Субандрио все равно будет пытать Молли и Джину. Даже после моей смерти. И милосерднее всего было бы убедиться, что для них все закончится быстро.

– Может, вовсе и не Субандрио сюда едет, – заметил Макс.

– Ага, и может, у Молли нет рака груди, – съязвил Джоунс.

– Может, и нет.

– Точно. – Джоунс засмеялся, но смех вышел неприятный.

– Послушай, Грейди, – тяжело выдохнул Макс. – Я понимаю, ты напуган, но не стану…

– Дурак, все еще верящий в чудеса. Думаешь… Что? Что я не знаю, о чем говорю?

– Нет, – ответил Макс, но Джоунс его не слушал.

– Что я трус и даже хуже, – разорялся он, – потому что позволил себе сломаться? Боже, да ты чертовски самонадеянный сукин сын! Думаешь, ты лучше меня. Думаешь, ты бы не сломался в той тюрьме? Три года пыток. Дерьмо. Ты бы запросто их выдержал, да? Черта с два, Багат. Ты тоже человек, что бы ни думал. И как у всех на этой планете, у тебя есть переломный момент.

– Послушай, Грейди, – снова попытался Макс.

– Хочешь узнать, когда он наступит? Тогда позволь им срезать кожу с твоих ступней.

Позволь им сечь тебя до тех пор, пока не окажешься в одном взмахе руки от смерти. Хотя какие к черту проблемы. Ты же несокрушим. Твоя треклятая самоуверенность тебя спасет.

Но погоди. А что будет, когда приведут Джину? Что ты почувствуешь, чемпион, видя, как ее насилуют, слыша ее крики и будучи неспособным пошевелиться, не говоря о том, чтобы ей помочь? Хочешь через это пройти? А ведь придется.

Повисла тишина.

Макс не знал, что сказать. Только если: «Да я уже через это проходил. Слышал крики Джины и не мог ей помочь».

До настоящего момента Макс и не понимал, что у пережитого и причиняющего столько страданий имелось название.

Пытка.

Всего раз он подвергся чему-то столь же ужасающему, когда поверил, что Джина погибла.

Джоунс встал. Перед самым окном.