Так что он ждал. И ждал. Он знал, это должно было отбить ему охоту, но у него было не так много зацепок, чтобы отступить.
Ожидая, он разложил счета Джины на кровати, рассортировав их по датам.
Он обнаружил, пристально изучив расходы, что Джина оплачивала ланчи, завтраки и обеды своей подруги.
Если только не ела, в буквальном смысле, за двоих.
Прекрасно. Теперь он точно знал, где и что Джина ела в Гамбурге, и где покупала книги – все в непосредственной близости от гостиницы – но больше ничего.
Осмотр ее мусора ничего не дал. И осторожный осмотр остальной части гостиничного номера не приблизил его к опознанию спутницы Джины.
Чертовски странно, как будто она путешествовала с безымянной Джейн. Или, может, с Джеймсом Бондом. Кем бы ни была эта женщина, она обезличила себя получше некоторых оперативных сотрудников верхушки безымянного агентства, которые контактировали с Максом на протяжении его карьеры.
Каковы шансы, что такая нехватка опознавательных знаков случайна?
Все еще ожидая на линии, он проверил одежду во второй раз в поисках меток и обнаружил, что когда-то почти к каждой вещи были пришиты именные бирки. Два маленьких кусочка ткани.
Именные бирки срезали.
Женщина с ужасным немецким акцентом вернулась на линию:
– Мне жаль, сэр. Без разрешения, подписанного пациентом...
– Я хотел бы записаться на прием, чтобы поговорить с доктором, который обследовал ее, – сказал Макс. Он искоса взглянул на счет: – с доктором Лесли Крамером.
Женщина немного помолчала, потом произнесла:
– Как насчет сентября? Семнадцатое. Это среда...
И это через три месяца.
– Простите, вы не понимаете. Я из...
– Нет, – оборвала она его. – Я понимаю. Вы из ФБР – или говорите так. Боюсь, ваша история не так уж оригинальна.
– Что?
– Мы каждую неделю получаем несколько звонков из ФБР, полиции, ЦРУ. Как будто это магические слова, которые заставят нас выдать конфиденциальную информацию.
Его телефон пикнул – поступил другой звонок. Он глянул на номер. Джулз.
– Да, – сказал Макс администратору АМК, – но я действительно...
– Сожалею, сэр, предлагаю вам поговорить со своей подругой, если вы хотите быть в курсе ее здоровья. Мы не даем информацию без специальной формы допуска, подписанной...
– Послушайте, – сказал он. – Она пропала. Я пытаюсь ее найти. Я хочу поговорить с доктором Крамером, спросить, была ли Джина сама или с кем-нибудь, когда приходила на прием.
– Сожалею, сэр...
– Доктор Крамер вечером принимает?
Он видел в заголовке письма, что в АМК сегодня есть вечерние часы приема.
– Простите, сэр, мы не даем информацию о нашем персонале.
Потенциальным сумасшедшим. Она не произнесла этих слов, но Макс знал, что подумала.
– До свидания, – сказала она и повесила трубку.
Проклятье.
Джулз перестал звонить, и Макс набрал его сам.
– Что ты нашел на женщину, с которой путешествовала Джина? – спросил он, когда Джулз ответил.
Младшего агента не беспокоило отсутствие традиционного приветствия вроде «алло».
– Ничего, – ответил он. – Пока. Но я жду звонка от Джорджа. Он связался с оперативниками в Найроби, которые практически въезжают в лагерь, и мы сможем переговорить со священником, который им управляет. Связь там, в лучшем случае местами, и мы никак иначе не можем связаться с ним. Священника зовут Бен Солдано. Я дам вам знать, как только услышу что-нибудь от Джорджа.
– Что еще ты нарыл? – спросил Макс.
– Я связался с кредитной компанией Джины. Никаких платежей со дня взрыва.
– Черт, – сказал Макс.
– Да, жаль, – откликнулся Джулз. – Но это вам не понравится еще больше. В день взрыва был оплачен билет в один конец из Гамбурга в Нью-Йорк – отправление сегодня после полудня. На имя Джины. Еще раньше, в тот же день, перевели большую сумму – двадцать тысяч долларов – на счет компании «НТС-Международный», которая странным образом прекратила существование.
Иисусе.
– Мы пытаемся ее отследить, – добавил Джулз, – но пока безуспешно.
– Значит, кредитную карточку украли, – сказал Макс. Он не хотел даже думать о том, что это значит. Если паспорт Джины и бумажник украли...
– Мы тоже так думаем, – заметил Джулз. – Хотя, подождите, есть еще. И более странное. У Джины была еще карта от другой компании. За десять дней до взрыва она сняла крупную сумму – десять тысяч долларов – с этой карты в банке в Найроби.
– Что за черт? – сказал Макс. Десять тысяч долларов наличными?
– О, – произнес Джулз, – я получил сигнал от Джорджа. Я перезвоню вам. Это займет несколько минут...
Он прервал связь, и Макс закрыл свой сотовый. Проклятье, с кем Джина связалась?
С каким-то жалким подонком, который не только сделал ей ребенка, но и вымогал крупные суммы, потом украл ее паспорт и бумажник, и...
И убил ее.
Нет.
Пожалуйста, Отец Небесный, нет.
Камера Джины лежала на кровати, и Макс поднял ее.
Давай, Кэссиди. Перезвони.
И доложи, что оперативники добрались до лагеря в Кении только чтобы обнаружить, что Джина вернулась туда, целая и невредимая – оставив все свои пожитки?
Если бы лишь вещи и косметику, Макс позволил бы себе в это поверить. Но она ни за что не оставила бы все эти книги.
