– Ты совершенно напуган?
– Черт, да, – сказал он, – но не из-за того, что ты думаешь. Тебя можно лечить от рака во время беременности?
И вот оно. Она отвела от него взгляд.
– Не так, как мне бы хотелось. Доктор сказал, что после первого триместра небольшая доза химеотерапии не представит опасности для ребенка, по крайне мере им неизвестно о таких случаях.
Но Джоунс слишком хорошо знал это выражение лица Молли и продолжил за нее:
– Но?..
– Они не делали достаточно продолжительных испытаний. Я не собираюсь травить этого ребенка.
Так вот оно что! Доктор не дал Молли смертного приговора, но она, вероятно, подписала его себе сама.
– Это должно было стать хорошей новостью, – сказала она, – что я беременна.
Прибавки «доктор хочет, чтобы я полетела в Гамбург на биопсию» не должно было быть.
Джоунс покачал головой.
– Конечно, для ребенка это не хорошо, просто...
Она знала, что он скажет.
– Рак не навредит ребенку.
– Ты уверена? – запальчиво спросил он. – А на этот счет они провели достаточно гребаных продолжительных испытаний?
– Ш–ш–ш, – сказала она, бросив взгляд на охранника у двери. – Давай...
– Нет, – сказал Джоунс и поднялся. – Нет, Молли. Ты не можешь искренне заявлять мне, что хочешь родить ребенка, которого не сможешь вырастить.
– Этого мы не знаем. Если биопсия подтвердит рак, и он лишь на первой или второй стадии, то они подождут несколько месяцев...
– Пять месяцев, – сказал он. – Пока рак будет ускоренными темпами расти и вытягивать из тебя все жизненные соки. Гормоны, которые выработает твое тело. Это безумие...
Она тоже поднялась.
– У нас в любом случае нет выбора.
– Нет, есть!
Теперь и она разозлилась.
– Ладно, – ответила ему, – да. У нас есть выбор. Мой выбор. И я выбираю сделать больше анализов, поговорить с большим количеством врачей и полететь в Гамбург на биопсию. Как тебе такой вариант?
Что, черт возьми, он делает? Зло спорит с женщиной – его женщиной – которая только что сказала, что у нее, возможно, рак. Как это ей поможет? Да, он напуган, но ведь и она, должно быть, тоже.
Джоунс потянулся к ней и нежно обнял.
– Да, – сказал он, – мне подойдет. Молли, господи, мне так жаль.
Она прильнула к нему.
– Мне тоже.
Он не собирался позволить ей умереть. Не собирался потерять ее.
Но, обнимая ее, Джоунс знал, что на самом деле мало что может сделать.
Да он и так уже натворил сполна.
ПУЛАУ-МИДА, ИНДОНЕЗИЯ
ТОЧНАЯ ДАТА: НЕИЗВЕСТНА
НАШИ ДНИ
Молли проспала уже несколько часов, когда Джина услышала тихий стук в дверь.
Она и сама задремала, но сейчас подскочила с колотящимся сердцем.
Сначала она была слишком занята, чтобы бояться. Помогла Молли снять грязную одежду и умыться. Отогнула край бинта, скрывавший шов от биопсии, и убедилась, что он хорошо заживает и нет заражения. Укутала подругу в прохладные хлопковые простыни на одном краю широкой кровати.
Она так долго спала на раскладушке, что современная большая кровать показалась ей излишне широкой.
Неужели хоть кому-то на земле нужна настолько большая кровать?
Джина приняла душ и сполоснула их одежду в раковине. Она ни за что не оставила бы ее в коридоре для стирки невидимой невестке. Сделай она так, одежда могла никогда не вернуться, прибавляя трудностей к и без того непростой задаче сбежать.
Конечно, в нынешнем своем состоянии Молли не способна бежать. Если бы только ее можно было увезти отсюда...
Если бы Джина была одна, она бы уже рискнула. Она была выше парня с ломом.
Дверь приоткрылась. Сначала появилась узенькая щелочка, затем она увеличилась.
Джина плотнее закуталась в халат.
Откуда бы ни взялись эти халаты, они были хороши, совсем как из дорогого отеля.
Но, будучи белыми, чуть ли не светились в темноте. Бежать в них было бы все равно что в неоновой шляпе с мигающей надписью «Я здесь!».
Джина не хотела надевать халат – это ведь не отель, а тюрьма – но кондиционированный воздух был слишком прохладным. Она затянула пояс и поднялась на ноги.
В коридоре было темно, и она не могла знать, кто там стоит, пока человек не заговорил.
– Антон сказал, что вы отказались от подноса с едой, который он принес.
Это был мужчина с пистолетом. А Антоном он, вероятно, называл крошечного парня с ломом.
Значит, их охраняли всего двое мужчин с одним пистолетом на двоих. Мужчина с пистолетом упоминал и третью – невестку – но Джина не слышала даже женского шепота.
Вполне возможно, он выдумал ее, чтобы им было спокойнее. Словно если они подумают, что среди охранников женщина, то решат, что все будет в порядке.
Как будто была хоть какая-то разница.
Джина чуть ли не в миллионный раз пожелала, чтобы Молли не спала, была начеку и готова бежать со всех ног.
– Мы не голодны, – солгала она, а мужчина с пистолетом вошел в комнату. На самом деле она умирала от голода. Но если бы она держала двух пленников всего лишь с одним помощником и одним пистолетом, то напичкала бы их еду транквилизаторами.
– А, – сказал он, – но когда вы проголодаетесь...
