Переломный момент полностью

Мистер Самый Разыскиваемый до этого провел несколько часов, блуждая по окрестностям и изучая обстановку.

– Не думаю, что смогу заснуть, – пробормотал Макс. – Я немного подремал, пока мы летели в Купанг...

– Всего минут сорок, – заметил Джулз. – И, к твоему сведению, это было несколько часов назад.

Макс только покачал головой.

– Я просто не могу...

Он рассматривал из окна стены противоположного здания, стоявшего на другой стороне площади. Джулз знал, что Макс продал бы душу за рентгеновское зрение, лишь бы мельком увидеть Джину, убедиться, что она жива и невредима.

Все стекла были зеркальными, иначе Макс уже был бы там, полз по стене, как Человек-паук, пытаясь заглянуть внутрь.

Пожалуйста, Боже, пусть Джина и Молли будут живы.

– Может, тебе стоит просто лечь и хотя бы попытаться... – «Отдохнуть» снова хотел сказать Кэссиди, но Макс перебил:

– Нет.

Вместо того чтобы заставить его расслабиться, Джулз добился лишь того, что Багат заиграл желваками. Проклятье. Сладкий, ты меня убиваешь.

Он не знал, чем помочь. Будь на месте Макса любой другой, Джулз посидел бы с ним какое-то время, глядя в ночь, а потом завел бы разговор. Сперва вроде бы ни о чем, подготавливая почву для перехода к более сложной части.

Хотя, может быть, если попробовать сейчас, то и этот человек раскроется – ха-ха-ха!

Безудержный хохот. Как будто это вообще возможно – или встанет и уйдет от разговора, что оторвет его от окна, где нечего рассматривать, и, может, Багат хоть на какое-то время закроет глаза.

Определенно стоило попытаться.

Конечно, существовали и другие возможности. Макс мог взять Джулза в удушающий захват и сжимать до полной отключки.

Ну да ладно. Начнем разговор. Хотя с какой стати Макса расслабит надоедливая неуместная болтовня?

И не были ли эти два слова – «Макс» и «расслабиться» – теми, которые никогда не используются вместе в одном предложении?

Это невозможно, так что имело смысл решиться и начать.

Да и существует ли лучший способ сказать другу, что его выбор самая большая глупость всех времен и народов, и что он сам был, короче говоря, тупоголовой дубиной?

Макс не мог не заметить покашливаний и бормотаний Джулза.

– Если хочешь что-то сказать, ради всего святого, говори уже. Не издавай эти странные звуки.

Что?

– Какие звуки? Я не издаю странных звуков.

– Нет, издаешь.

– Ну, например? Какие? – Он вытянул руку, приглашая Макса продемонстрировать.

– Например... – Макс тяжело вздохнул. – Например... – Он прицокнул языком.

Джулз рассмеялся.

– Это не странные звуки. Странные звуки это вроде «вап-вап-вап», – сымитировал он звуки из «Трех балбесов», – или «вр-р-р».

– Иногда мне действительно нужно постараться, чтобы вспомнить, что ты один из лучших агентов в бюро, – сказал Макс. – Если есть что мне сказать, Кэссиди, говори. Или закрой, твою мать, рот.

– Ладно, я скажу. – Джулз глубоко вдохнул. Выдохнул. – Хорошо, видишь ли, я, что ж, я люблю тебя. Очень, очень сильно и...

Как же продолжить?..

Вот только его откровенные слова заслужили не просто мимолетный взгляд Макса, а полное и всестороннее внимание. Что немного настораживало.

Интерес в глазах Макса был подлинным, и это по-настоящему застало Джулза врасплох.

Макс ведь подумал... к своему удивлению, Джулз рассмеялся.

– Ох, нет! Не так. То есть, понимаешь, совершенно платонически, не по-гейски.

Джулз увидел на лице Макса понимание и облегчение. Как же он устал, если позволяет эмоциям настолько открыто проявляться.

– Прости. – Макс даже улыбнулся. – Я просто... – Он резко выдохнул. – В смысле, говорить о сокровенном даже сложнее...

Невероятно. Макс не отшатнулся в ужасе от этой идеи. Он забеспокоился о Джулзе, как бы не ранить его нежные чувства. И даже сейчас не попытался свести все к плохой шутке.

И еще заявляет, что они не друзья.

Джулз почувствовал, как сжалось его горло.

– Ты даже не представляешь, – прошептал он своему другу, – как сильно я ценю твое одобрение и уважение.

– Мой отец родился в Индии, – сказал ему Макс, – в тысяча девятьсот тридцатом году. Его мать была белой – американкой. А отец был не просто индусом, но еще и из самой низшей касты. Нетерпимость, которую он испытал и там, и позже в Америке, сделала его... очень желчным, очень трудным, очень, очень несчастным человеком. – Он снова взглянул на Джулза. – Я знаю, это зависит от личности, и, может, ты просто сильнее его, но... Люди постоянно ломаются. И могут просто так и оставаться, погрязнув в этом состоянии, а могут... Делать, как сделал ты – как ты делаешь. Так что да. Я уважаю тебя больше, чем ты думаешь.

Святые угодники!

Слезы наверняка были плохой идеей, так что Джулз ухватился за альтернативу – пошутил.

– Я даже не был уверен, что у тебя есть отец. В смысле, по офису ходят слухи, что ты прибыл на летающей тарелке...

– Я бы предпочел не слушать бессмысленную болтовню всю ночь напролет, – оборвал его Макс. – Так что, если ты это хотел сказать...

Ой.