Джинни не представляла насколько было плохо всем остальным… Джордж… Он стоял над ней положив свою руку на ее плече. Она чувствовала к его энергия медленно уходила с каждым его вздохом, тяжёлым и больным.
Беспомощность… разочарование… безысходность…
Три этих чувства сейчас блуждали по ее душе. Разум уже не слушал ее и не умолял держать себя в руках. Даже когда он приводил аргументы в счёт семью. Джинни продолжала сидеть с каменным лицом и смотрела на застывшую улыбку Фреда. Он умирал улыбаясь, от этого было ещё больнее… Слез уже не было. Даже если попытаться их выдавить. Их нет. Больше нет. Засохшие дорожки соленой воды, неприятными ощущениями отдавались по ее лицу. Не было сил их вытереть… хватало лишь сил захлопнуться в себе и молится чтобы никто не трогал задетые и так чувства.
Джинни почувствовала как рука брата дернулась и послушались шаги с двух сторон. Она поняла, что Джордж ушёл и кто-то подошёл вместо него. По шагам она понимала, что это кто-то знакомый, но открывать глаза она не хотела. Не могла снова увидеть эту улыбку…
-Джин…- тихо и осторожно прозвучал голос Рона. С сожалением и огромными силами она открыла глаза, и боковым зрением увидела, что ее брат стоит рядом, а с ним Гарри и Гермиона. В другой реальности, скорее всего она бы поднялась и повисла на шее Рона, но сил не хватало повернуть на него свой взор-Мама ждёт…- это должно было звучать, как бальзам на душу, но Джинни боялась подойти к семье. Она не хотела видеть их больные лица, ведь знала, что сухое лицо вновь станет мокрым от слез.
Джинни собрала все свои оставшиеся силы и подняла свой взгляд на брата. От него он шелохнулся. Ее глаз были не наполнены болью или разочарованием. Даже сейчас он удивлялся, как она скрывание свои чувства. Ее очи были полны пустотой и ничем больше.
Девушка повернула впервые за много минут своё лицо на Фреда и посмотрел на него самым искренним взглядом в ее арсенале, ели ели улыбнулась тем счастливым воспоминанием, наклонилась к его лбу и нежно прикоснулась к нему своими губами.
-Прощай…- тихо, еле слышно вырвалось с ее губ, что даже Гермионе пришлось прислушается к ее шипению, хотя она стояла буквально чуть дальше вытянутой руки.
Рыжеволосая леди, медленно поднялась с холодного пола, не принимая руку помощи от Рона. Она поправила свою кофту и чуть снова не заплакав, посмотрела на тело и пошла к семье, не поднимая лица на окружающих людей…
***
«Нора. 3 мая 1998 года»
Рон впервые чувствовал, что он в ответе за семью. Конечно, он постоянно это осознавал, но сейчас это чувство было сильнее. Он сидел на кухне за столом и пил дневной чай. В кухне, кроме него ещё были его друзья: Гермиона и Гарри. Они разговаривали, но очень тихо, как будто боялись нарушить тишину молчащих стен этого дома.
Нора была окутана болью и безысходностью… Рон это чувствовал в этой пустоте: Мама и Папа отправились утром в министерство и так и не вернулись. Билл вместе с ними. Джордж уехал к себе в лавку, а Перси сказал, что поедет с ним, чтобы ничего не произошло. В доме осталось лишь четыре человека: золотое трио и Джинни.
Рон не видел ее. Не заходил к ней в комнату. Он не знал, проснулась ли она или так и лежит там у себя и плачет. «Вряд ли…»- промелькнуло в его голове. Она не плакала до вчерашнего дня и сейчас вряд ли будет плакать.
Он пил свой чай спокойно. Думал о том, что больше не услышит шуток, на которые в последствии будет обижаться. Он больше не сделает фотографии с близнецами, чтобы после поставить ее в рамку или вклеить в их семейный альбом. Они больше никогда не собираться в вместе. «Никогда…»
Из его раздумий, его вывела Гермиона, которая сидела рядом и потихонечку подтолкнула его плече.
-Рон, ты меня слышишь?- тихо сказала она, как будто он был стеклянной вазой, которая при любом шуме может расколоться на мелкие кусочки. Но в данный момент не он это ваза, а его душа, которая уже сломана и этого не изменить-Может ты сходишь к Джин или мне сходить?- она смотрела на него ласково, с поддержкой, с пониманием…
-Нет-медленно и с долгой паузой сказал Рон, смотря в открытые створки, из которых дул прохладный воздух-Я сам схожу-он сделал последний глоток своего напитка, поднялся со стула, положил чашку в раковину и направился на верх.
***
«Косой переулок. Над лавкой Всевозможных Волшебных Вредилок. 3 мая 1998 года»
Чуть ли не в шесть утра, Джордж отправился к себе. Он хотел сейчас побыть один. Осознать все произошедшее за «Битву за Хогвартс» и принять. Если это было возможно…
Собравшись с мыслями и обняв на прощание родителей, и хотел уже выйти и трансгрессировать из Норы, но Перси заявил, что не отпустит его одного и отправился с ним.
На улицах не было ни одного человека. Все сидели по домам и оплакивали своих родных или радовались, что все закончилось. В лавку, Джордж зашёл с большим трудом. С полным непониманием и неосознанностью, он пересёк черту порога и чуть снова пронзительно не заплакал.
