Перепаянный полностью

Солдаты надёжно привязали пленников к креслам. В качестве дополнительной меры предосторожности один из солдат на уровне шеи натянул поперёк салона колючую проволоку. Попытайся Кира или Дэш дёрнуться вперёд — она вопьётся им в плоть.

Когда солдаты доложили о том, что пленники никуда не денутся, Алан Миллер вошёл в салон вертолёта и кивком отпустил бойцов. Он открыл дверь, разделяющую салон от кабины пилота.

— Смотри, чтобы за нами не было "хвоста", — сказал Алан пилоту. — Если увидишь что подозрительное — дай мне знать.

Алан закрыл дверь в кабину и сделал несколько шагов к бару. В стакан для коктейля он положил несколько кусочков льда, а затем спокойно и неторопливо заполнил стакан равными частями скотча и газированной воды, словно других дел у него и в помине не было. Наконец он сел напротив сестры и Дэша и отпил глоток напитка, закрыв глаза, чтобы полнее насладиться вкусом.

— Ну вот, совсем другое дало, — сказал Алан, и добавил самодовольно: — В конце концов, нужно вести себя, как подобает цивилизованному человеку.

Он протянул руку и два раза стукнул по двери в кабину пилота. Через несколько секунд вертолёт взмыл в воздух.

— Наконец-то мы можем поговорить наедине, — сказал Алан Миллер. — Пилоты не могут услышать ничего, о чём мы здесь говорим.

Полностью герметичная кабина была специально разработана с тем, чтобы шум от лопастей не проникал внутрь, и Кира поняла: они смогут разговаривать, не прибегая к крикам. Важные люди требуют в полёте тишины, и у них есть деньги на то, чтобы её получить.

Кира была ранена до глубины души. В её глазах читалась глубокая боль.

— Так всё это время — это был ты, — оцепенело сказала она брату.

Тот кивнул.

— Для столь блистательного ума ты не так уж шустро соображаешь, — прокомментировал он.

— А мои учительницы? — спросила Кира слабым голосом. — Мама и папа. Дядя Кевин. Это тоже ты?

Алан ухмыльнулся.

— А кто же ещё? — горделиво сказал он. — Но не стоит себя корить. Рядом с тобою я всегда был идеальным старшим братиком. Ангелочком. Будь это не так, ты бы наверняка хотя бы гипотетически рассмотрела возможность — настолько очевидную, что она ужалила бы тебя в задницу.

Кира задрожала, и на какой-то миг казалось, что её вот-вот стошнит.

— Кто-нибудь тебя заподозрил? — хрипло прокаркала она.

— Разумеется, — ответил Алан. — Как они могли не заподозрить? Но я действовал умно. Большинство убийств я совершал вдали от дома. И я старался создать имидж святого рядом с тобой. Потенциально ты могла стать моей ахиллесовой пятой. Я не мог тебя убить, ведь это привлекло бы слишком много подозрений к другим смертям. Но если бы я дал тебе хоть мельчайший намёк о моей истинной природе, уверен: ты бы сложила два и два, и тут же меня сдала.

Он помолчал.

— Взять хотя бы Унабомбера.[8] Его сдал собственный брат, — добавил Алан и покачал головой с нарочитым отвращением. — И что такое творится с братской лояльностью?

Слезинка покатилась по щеке Киры. Она полагала, что ничто не может ранить её сильнее, чем уже ранило. Но она ошибалась. И это — старший брат, которого она обожала! Он всегда был психопатом. Невозможно вообразить себе более страшное предательство, чем его — и он выставил её дурой. Как она могла быть столь слепой?

— В чём дело, Кира? — спросил Алан, фыркнув. — Считала себя лучшим знатоком человеческой природы? — Он презрительно изогнул губу. — Тебя было так легко провести. Ты такая жалкая.

— Ты чудовище, — прошептала Кира, всем сердцем ненавидя существо, сидящее перед нею, и ненавидя себя ещё больше за то, что так сильно о нём переживала.

Алан рассмеялся.

— Кто-то же должен был уравновесить твою тошнотворное лицемерие, — ответил он. — Но ты же знаешь, каково это. Мы, психопаты, на самом деле не видим в нашем поведении ничего предосудительного. Кроме того, если тебе от этого станет легче, жизнь родителей была застрахована. Большое подспорье для бедного студента, который едва сводил концы с концами.

Кира с ненавистью сверкнула на него глазами.

— Значит, ты убил маму с папой, а затем притворился, что спасаешь меня. Чтобы я полюбила тебя ещё сильнее.

На это Алан ответил безмятежной улыбкой.

— А затем ты подстроил всё так, чтобы люди посчитали психопаткой, ответственной за эти убийства, меня. За убийства, совершённые тобой.

— Отличный штришок, ты не находишь?

— Но худшее, что ты сделал — ты заставил меня страдать о тебе. Ведь я тебя любила! — с отвращением воскликнула Кира и отвела взгляд. И добавила с бешенством в голосе: — И ты заставил меня считать себя виновной в твоей смерти!

— Что же, теперь ты лучше информирована, — спокойно ответил Алан. — Выше нос!

Тонкие шторки из вишнёвого дерева, которые можно было поднимать или опускать нажатием кнопки, полностью закрывали большие иллюминаторы вертолёта — так что пленники не имели никакого понятия о направлении. Вертолёт летел ровно, а гул его был ненавязчив; можно было легко позабыть о том, что они в воздухе.

— Так каким же образом ты во всё это впутался? — спросил Дэш.