Переписка, 1911–1936 полностью

Телеграфируйте мне, пожалуйста, когда обо всём договоритесь. Оплаченный бланк телеграммы вкладываю в конверт.

Очень жду встречи и ещё раз от всей души Вас благодарю. Сердечный привет,

Мурнау

Дорогой господин Шёнберг,

итак, всё уладилось. Надеюсь, Вы будете довольны. 50 м[арок] получены, а сегодня и телеграмма. Прежде чем мы окончательно решили следовать Вашей последней инструкции, мы довольно долго сомневались и колебались. Вильд (Ахилл) рядом с озером, там своя баня, хороший сад, комнаты гораздо больше, чем у Штайба (хотя и не так уж велики). С другой стороны: нет печи (был обещан керосин, который, как известно, больше бьёт в нос, чем согревает тело, — здесь и в июле бывает довольно холодно), далеко от деревни (покупки, врач, аптека, что для детей может оказаться необходимым), из дома и из сада вид не особенно хорош, и, наконец, всё это дороже на 50–100 марок. У Штайба всё недавно покрашено и оборудовано (Ахилл сейчас в запущенном состоянии, ремонт стоит в плане, но что если не состоится?), в каждой комнате печь, удобные кровати, отлично оборудованная кухня (в Ахилле многого недостает), большой и широкий вид, больше путей для прогулок, очень любезный хозяин, аптека рядом, как и врачи, деревня близко, но при этом — в стороне. Лишь одно мы (я?) описали неправильно: да, до озера пешком идти 15 мин., но это Вам (и мне, потому что я хожу быстро), а вот с детьми это займет 20–25 мин. Этот момент для меня очень неприятен. Зато (помимо денежного вопроса) у Штайба Вы будете ближе к людям и при этом в большем «уединении»:

Ваше окружение составят истинные насельники Мурнау, в большинстве своем очень любезные и сдержанные. Ахилл же лежит на косе, напоминающей провинциальный городок: одни учёные соседи, отрезанные от «мира» и очень склонные совать нос в чужие кастрюли. В плохую погоду там уныло, нередко сыро и… комары. Так что мы заново сопоставили все обстоятельства и остановились на Штайбе. Сейчас я собираюсь к нему (он приходит домой только в 6, отдам ему 50 м[арок] и опущу письма в ящик.

Сердечный привет от нас обоих Вам и Вашей семье,

Дорогой господин Шёнберг!

Ваш хозяин г-н Йосеф Штайб просит Вас заранее известить его о Вашем приезде, чтобы он мог взять свободный день и встретить вас на вокзале: «Приезжают всё больше дамы, — говорит он, — им с багажом не управиться», так что он готов помочь. Если вы приедете утром, то необходимые изменения в обстановке могут быть сделаны по Вашим указаниям, если же вечером — то нужно заранее знать, какую комнату Вы отведёте для прислуги. Мне думается, это будет верхняя комната, обращённая на север, поскольку для себя и детей Вы, конечно, захотите иметь больше солнца. Северная комната имеет окна на С., З. и В., в ней две кровати, а южная (в точности такая же, как та, см. план [далее следует маленький набросок комнаты — не воспроизводится]) — одну кровать и один диван. В нижней комнате 2 кровати. Лучше, если бы Вы посмотрели и сами всё решили, но если вы въезжаете вечером, напишите, пожалуйста, и мы сами всё устроим.

Ваши 50 марок нам придётся отослать обратно, здесь их не берут. До скорого свидания.

Серд. привет вашей семье от нашей,

[25(?).6.1914 Мюнтер писала жене Шёнберга Матильде о различных хозяйственных мелочах. Первого июля та отвечала: «Мы ужасно корим себя за то, что доставили Вам и г-ну Кандинскому столько хлопот».]

Матильда Шёнберг с сыном Георгом.

1910-е

Шёнберг в австрийской армии — первый ряд, второй справа. 1915

Василий Кандинский с женой Ниной. Германия. 1920-е

На фестивале Малера. Слева направо на первом плане: Георг Шёнберг, Альма Малер, Арнольд и Матильда Шёнберги.

Нордвейк (Нидерланды). 1920

Жизнь в Баухаузе. Веймар. 1922.

Предположительно, фото Карла Шлеммера

Веймар

Госуд[арственный] Баухауз^{69}