136 Вследствие Трианонского мирного договора 1920 г., заключенного по итогам Первой мировой войны державами-победительницами с Венгрией (как одной из двух составных частей проигравшей войну дуалистической Австро-Венгерской монархии), границы венгерского государства претерпели существенные изменения. К соседним странам (Румынии, образованной в 1918 г., Чехословакии, Австрии, а также Королевству сербов, хорватов и словенцев, в 1929 г. преобразованному в Югославию) отошли значительные территории, ранее находившиеся под венгерской юрисдикцией – Хорватия, Трансильвания, Банат, Воеводина, словацкие земли, Закарпатская Украина, а также будущая австрийская провинция Бургенланд. Площадь нового венгерского государства составила около 30 % территории венгерской половины монархии Габсбургов, причем наряду с землями, на которых преобладали прежние национальные меньшинства полиэтничного (до 1918 г.) Венгерского королевства, за пределами нового венгерского государства оказался и ряд территорий с компактным проживанием мадьярского этноса. Хотя в основу передела Европы был положен национальный принцип, каждый четвертый венгр оказался вне своего национального государства. Стремление к ревизии Трианона становится альфой и омегой внешней политики межвоенной, хортистской Венгрии, находя широкую поддержку в обществе, в том числе и на его умеренно левом фланге. Недовольство статусом Венгрии в Версальской системе стало главной предпосылкой превращения страны в сателлита нацистской Германии, также стремившейся к ревизии версальских договоров.
В 1938–1941 гг. при поддержке фашистских Германии и Италии Венгрии удалось частично изменить трианонские границы, как силовым путем, так и посредством двух венских арбитражей. По окончании Второй мировой войны в венгерском обществе существовали иллюзии, что державы-победительницы при заключении мирного договора с побежденной Венгрией пойдут на некоторую корректировку в ее пользу трианонских границ. Эти надежды (питавшиеся, в основном, тем, что главная конкурентка Венгрии в вопросе о границах, Румыния, также была сателлитом нацистской Германии) оказались несбывшимися. Парижский мирный договор 1947 г. с незначительными коррективами, сделанными не в пользу Венгрии, подтвердил ее трианонские границы.
137 Лукач не совсем прав. Ведь в условиях, когда еще не завершилась межпартийная борьба за власть и существовала достаточно влиятельная оппозиция, коммунистам хотя бы из тактических соображений приходилось доказывать общественному мнению, что они являются не агентурой другого государства, а силой, ставящей во главу угла национальные интересы. Близкий друг Лукача в 1910-е гг., поддерживавший с ним связи и после их взаимного охлаждения, один из корифеев киноэстетики Бела Балаж (в Венгрии известный также как драматург, поэт и прозаик) во время посещения Москвы летом 1946 г. в беседе с сотрудниками ВОКСа говорил о том, насколько трудно в условиях Венгрии пропагандировать «добрую волю» СССР. Возможно, в каких-то высших интересах и справедливо, что при решении вопроса о границах Советский Союз встал на сторону Чехословакии и Румынии, рассуждал Балаж. «Но многие венгры чувствуют себя обиженными, оскорбленными. Даже среди венгерских коммунистов есть такие, которые стали немножко националистами и которым трудно себе и другим до конца объяснить, как сочетать национальный патриотизм компартии с защитой действий СССР, направленных на этот раз не в пользу Венгрии… Многие венгры чувствуют себя так, как будто СССР покинул Венгрию в столь трудный для нее период» (Архив внешней политики РФ. Ф.077. Оп.26. П.119. Д.44. Л.21).
138 В коалицию антифашистских демократических партий входили коммунистическая, социал-демократическая партии, Партия мелких сельских хозяев и Национальная крестьянская партия.
139 Реваи Йожеф (1898–1959) – на протяжении многих лет главный идеолог венгерской компартии, избирался в ее Политбюро, где покровительствовал Лукачу, с которым сблизился в 1920-е гг. в венской эмиграции.
140 К Национальной крестьянской партии тяготели участники движения «народных писателей», оставившего заметный след в литературно-общественной жизни Венгрии 1930-1950-х гг. В левом крыле партии было много криптокоммунистов, в том числе с довоенным стажем подпольной работы.
141 В основе раскола, о котором идет речь, лежали острые разногласия о путях развития страны между «народниками» (приверженцами почвеннических идейных течений) и «урбанистами» (космополитически настроенными, ориентированными на Запад интеллигентами либеральной или леволиберальной ориентации, преимущественно еврейского происхождения). Журнал, о котором говорит Лукач («Форум»), все же стал выходить при его активном участии. Он не был, однако, самым влиятельным литературно-общественным журналом Венгрии.
