– А вдруг с первого раза не получиться! Что тогда делать? Бежать еще одну делать?
– Я бы сбегал! – сказал я, сам внутри смеясь над собой.
– Да, правильно! – сказал дядя Леша и подмигнул мне – девушка симпатичная.
Мы оба пошли на кухню, и дядя поставил на плиту кастрюлю с водой. Он вынул из своего кармана мой будущий паспорт и стал держать первую страничку там, где написаны все данные и наклеена фотография, над водой. Я медленно присел на свое законное место и стал наблюдать.
– Сейчас над паром фотография отклеиться аккуратно, потом мы заменим ее и затянем пленочной лентой, как все было. Понятно? – видимо понимая то, что мне не ясно то, что сейчас делает дядя, он стал разъяснять все свои действия.
– Ага! – покачал я головой.
Так прошло минут двадцать. Дядя то молча стоял, просто держа руку над паром, то рассказывал различные небылицы про своих студентов. Я понимал, что его многое волнует в будущем, но я говорить больше того, что уже сказал – не собирался. Закончив с отпариванием фотографии, дядя взялся пинцетом вынимать ее из пленки, которая отошла от пара. Деликатно закончив эту процедуру, дядя помазал клеем мою фотографию, и так же аккуратно стал засовывать ее на место Егора Сергеевича. Сделав это, Алексей пошел в гостиную, где из шкафа вынул гладильную доску, точно такая же стоит у моей бабушки. Маме такая вещица не нужна, у нее есть личный помощник – утюг, который делает все сам. Он гладит сам на себе и при этом еще регулирует уровень пара и проверяет, насколько хорошо выстираны вещи. Дядя что-то настроил на огромном и, судя по всему, очень тяжелом утюге и принялся заглаживать пленку на моем паспорте. Спустя несколько минут, он выдернул из розетки шнур и подошел ко мне. Он отдал мне готовый паспорт со словами:
– Держи, Никитин Егор Сергеевич!
– Спасибо – поблагодарил его я и открыл свой новый документ. Не было видно никаких следов переклейки фотографии. Мое изображение вписывалось в паспорт как нужно. Дядя Леша знал, что делал и сделал это с умом.
После этой аферы мы пошли кушать. За окном, как я заметил, уже темнело и это означало, что скоро нам нужно будет идти спать. Мне совсем не хотелось спать, может потому, что я боялся. Боялся завтра проснуться в другом времени, где не будет дяди Леши или моих друзей, где меня могут убить и вся моя миссия так и останется не законченной. Я стал рассуждать о том, что мог оказаться в ситуации намного хуже этой. Например, меня могло забросить в древний Египет, где я бы строил пирамиды, в средние века, где меня сожгли бы на костре или вообще во время Второй мировой Войны, где мне пришлось бы воевать. Там бы никто не пришел на помощь и решал бы я свои проблемы сам.
Я сидел на своем уже привычном месте и внимательно наблюдал за дядей Лешей, который жарил яичницу нам на ужин.
– Ты понимаешь, живу я один, и готовить хорошо не умею. Так, что мы обойдемся тем, что у меня есть в холодильнике.
– Все отлично. Но честно сказать, лазанья, которую ты готовишь, просто восхитительна!
– Ой, да брось ты!
– Нет, правда. Мы всей семьей к тебе ходим, когда ты ее готовишь. Наташка вообще очень любит твой пирог. М… кажется, трухлявый пень называется.
– О, да его я умею готовить. Но вот и наш скромный ужин готов.
Дядя разложил яичницу с обжаренной колбасой по тарелкам и, пожелав друг другу приятного аппетита, мы приступили к еде. Видимо дядя Леша умело врал, когда говорил, что не умеет готовить, ведь ужин получился у него очень вкусным. Уж на что Денис был классным поваром, но даже он такую яичницу не смог бы приготовить. Хотя может все зависит от того, что в две тысячи втором году яйца несут курицы, а у нас научились их выращивать на заводах. Вот и все различие.
За чаем мы разговорились о завтрашнем дне. Дядя сказал, что пойдем покупать продукты и собирать сумки, что надо будет съездить к его другу (известному в городе археологу и коллекционеру), который просветит нас, где искать этот злополучный камень и даст все необходимые инструменты. Так же, что гостю из будущего, то есть мне, придеться привыкать к моде две тысячи второго года, дядя Леша грозился подобрать мне одежду в поездку. Именно этого я и боялся, ведь вкуса у него никогда не было.
Я вызвался вымыть посуду, пока дядя пошел в душ, сказав, что это помогает ему снять напряжение. А его за этот день он получил много, как и я. Как только Алексей вышел из душа, я последовал его примеру. У нас в две тысячи двадцать восьмом году душ есть, но никакого кайфа от него я не получал дома, а тут это оказалось скорой помощью для моей головы, которая была готова в любой момент взорваться. Под душем я смог трезво разложить все мысли по полочкам и расслабиться. Потом оделся в белую футболку, которую мне дал мой спаситель и синие шорты. Все конечно было мне на несколько размеров больше, но выбирать было не из чего. Когда я вышел, дядя сказал не привычную для меня фразу:
– С легким паром.
– Что прости? – вытирая полотенцем, намокшую свою блондинистую голову, переспросил я.
