Комната, в которой де Грези встречал клиентов, давила роскошью и пышностью. Стены её были отделаны кожей с различными оттисками, повсюду были полки с книгами в золочёных переплётах, а ноги гостя тонули в великолепном персидском ковре. Лучшие работы в рекламных целях были небрежно разбросаны по столу, по диванам, чтобы заказчик сразу понимал, что пришёл к профессионалу высочайшего класса. В практике де Грези случился однажды комический инцидент. Очередной клиент спросил его: «Раз у вас тут столько великолепных работ, значит, у вас много свободного времени для их создания? Значит, у вас мало заказов?» Де Грези смутился и кое-как выкрутился из неловкого положения, но впредь всегда был готов к подобным казусам. На самом деле переплёты для своих книг он делал в свободное время в качестве отдыха. Найди себе работу по душе — и ты не будешь трудиться ни одного дня в своей жизни, говорил Конфуций. Де Грези следовал этим словам всю свою жизнь. Более того, он видел, что сын тоже согласен с китайским мудрецом.
Помимо простых переплётов для монахов, Шарль самостоятельно делал и сложные переплёты — в учебных целях. При выполнении заказов одним из важнейших показателей была пунктуальность, то есть умение уложиться в выделенный срок. Сложность, например, веерных переплётов состояла в том, что одним неверным штрихом можно было уничтожить многодневную, а то и многомесячную работу — а мальчик всё ещё иногда ошибался, и де Грези не доверял ему в полной мере, если дело касалось чего-то дорогостоящего и срочного. Но в процессе постижения законов мастерства Шарль так или иначе работал над различными техниками, и в результате этих его тренировок образовалось некоторое количество прекрасных переплётов, выполненных порой в очень непростом ключе. Именно эти работы и разложил господин де Грези у себя на столе перед визитом очередного клиента.
Последним был герцог де Морни, точнее его представитель, некто де Шартре, вышедший из разорившихся дворян пройдоха, правая рука влиятельного и богатого сеньора, вхожего к самому королю. Де Шартре столь долго торговался и так старательно делал вид, что де Морни ограничил его в затратах, что де Грези не выдержал и предложил послу компромиссный вариант. Для книги стихотворений собственного сочинения герцог хотел мозаичный переплёт в стиле а-ля фанфар (конечно, Шартре подобных терминов не знал, но переплётчик понял, чего желал сеньор,по словесному описанию), причём платить был готов разве что как за блинтовое тиснение без излишеств. Де Грези увидел в этой ситуации свои преимущества: шанс дать Шарлю действительно сложную работу.
И старый переплётчик предложил де Шартре: «Я соглашаюсь на вашу цену, и книга будет готова в срок, и все требования будут соблюдены, только сделан переплёт будет не мной, а моим сыном и подмастерьем Шарлем». Де Шартре тут же согласился, подразумевая, что о подобном «обмане» герцог ничего не узнает. Но де Грези добавил, что самолично отправит герцогу письмо с условиями договора. Такого герцогский посол допустить не мог и начал спорить, после чего в отвратительном настроении и, так ни о чём и не договорившись с переплётчиком, ушёл прочь.
Но де Грези знал, что делал. В тот же день он всё-таки написал де Морни письмо, где обрисовал своё предложение, достоинства сына и поведение де Шартре. Через два дня он получил от герцога ответ с согласием на подобный шаг. Господина де Шартре переплётчик более никогда не видел: скорее всего его перевели на работу, требующую меньшей гибкости и деликатности. Вместе с письмом к де Грези пришла собственно подшивка отпечатанного сборника. Бегло пролистав её и не найдя там ничего скабрёзного (даром что стихи были отвратительны), старик передал работу сыну.
Сроку было — три месяца, что для качественной мозаики а-ля фанфар довольно-таки мало, поэтому юный Шарль взялся за дело немедленно. Как ни странно, непосредственная работа с материалами занимает у переплётчика примерно половину отведенного времени: вторая половина предназначается для продумывания и рисования. Таким образом, порядка двух недель мальчик сидел над бумагой, пыхтел, размышлял, перечитывал герцогскую мазню и постепенно складывал в голове картину будущего переплёта.
