Бартелеми кивнул и вышел. К сожалению, лишь после того как переплётчик выполнил свою работу, точнее, её первую часть, Дорнье обнаружил, что забыл предупредить его об одной важной вещи: нельзя было трогать кожу на лице и шее герцогини, то есть на частях, должных быть продемонстрированными публике во время похорон. Когда через несколько дней Дорнье явился в переплётную мастерскую при дворце, первое, что он увидел на просушном механизме, это растянутую на тонких нитях комическую маску, некогда бывшую лицом герцогини Альфонсы д’Обильон; большая часть кожи уже была подготовлена и выдублена. Понимая, что за такое герцог самолично снимет шкуру с него самого, Дорнье в мгновение ока решил, как следует поступить дальше. Кивнув подмастерью, помогавшему Бартелеми, он направился к герцогу, где витиевато и аккуратно разъяснил сложившуюся ситуацию, подчеркнув, что глупый переплётчик поступил самовольно, вопреки указаниям, и всё-таки снял кожу с лица герцогини, видимо, предполагая таким образом устроить некий непристойный обряд или ещё чего похуже. Многословие Дорнье напомнило герцогу манеру общения покойного доктора Мальдоне, но, ослеплённый яростью, он не заподозрил управляющего в ошибке и тут же отправился к Бартелеми высказывать своё недовольство.
Результатом последнего стал окровавленный труп самого Бартелеми и обмочившийся подмастерье, успевший спрятаться за печатным прессом. Вскоре после визита герцога в переплётную наведался и управляющий, наказав подмастерью аккуратно завершить дубильные работы и предоставить всю заготовленную кожу в лучшем виде, иначе не минует и его печальная судьба мастера.
Кроме того, идея Жарне об объединении кожи матери и дитяти в одном переплёте оказалась нереализованной. Бартелеми отложил обработку кожи с детского трупика на потом и попросту не успел обработать мертворождённую Атенаис до начала герцогского гнева. Тельце было обнаружено завёрнутым в тряпицу в мастерской незадачливого переплётчика и негласно предано земле на следующий же день.
Но случившееся возложило на плечи Дорнье сразу две новые проблемы. Во-первых, как-то нужно было оправдать перед высшим светом тайные похороны герцогини. В конце концов, у неё были подруги, которые планировали посетить похороны, да и кто-то из добрых знакомых самого герцога должен был выразить путём проводов госпожи де Жюсси в последний путь свои соболезнования. Впрочем, эта проблема была решаема — так или иначе, хитрец Дорнье нашёл бы предлог избежать публичного погребения. Но значительно более сложной была вторая задача — найти переплётчика, который согласится сделать переплёт из человеческой кожи, не задавая лишних вопросов. Наведя справки, Дорнье выяснил, что ничего противозаконного в такой работе нет, если точно известно, откуда взялась кожа. Но после длительной беседы с герцогом управляющий выяснил, что тот ни в коем случае не хотел, чтобы некрасивая история и его странное пожелание стали достоянием общественности. Таким образом, следовало найти мастера, готового согласиться с анонимностью заказчика. И, что ещё более трудно, мастер этот должен быть очень хорош.
Поручить кому-то стороннему искать переплётчика? Нет, такого Дорнье себе позволить не мог. Он решительно встал и прошёлся по комнате. Как ни странно, боль была вполне терпима. За несколько дней неподвижности и прохладных компрессов нога пришла во вполне приличное состояние. Он мог спокойно шагать и не морщиться от неприятных ощущений. Правда, не очень долго. Но взять экипаж и отправиться на поиски специалиста — почему бы и нет?
Ранним утром следующего дня Дорнье выехал из дворца в город. Первым делом он направился к цеховому старшине Жерому Вилье. Тот, выслушав посланца, сказал, что из цеховых никто не возьмётся за подобную работу, если не будет указано, кому принадлежит кожа, где она взята, своей ли смертью умер её обладатель. Дорнье понял, что здесь искать нечего. Зато из Вилье в процессе длинного, полуторачасового разговора он вытянул ряд весьма полезных имён.
В соответствии со списком, отчасти полученным от Вилье, отчасти составленным исходя из собственных знаний, Дорнье посетил за первый день шестерых переплётчиков, за второй — ещё восьмерых, за третий — ещё семерых. И все отказывались работать с человеческой кожей, не зная источника поставок столь щекотливого материала. Дорнье уже отчаялся найти подходящего человека, когда один из посещённых, пожилой переплётчик Даньон, посоветовал обратиться к молодому де Грези. Даньон сказал: «Этот парень — талантище, каких мало, а заказчиков у него не всегда хватает, потому что молодости не очень-то доверяют. Я иногда по старой дружбе с его отцом подкидываю ему клиентов, которых сам не успеваю обслужить; он, думаю, за любую работу возьмётся, лишь бы хоть какая-то была».