Среди книг, хранимых герцогом в столе, встречались самые разные экземпляры. Тут были и какие-то экономические издания, полные цифр и расчётов, и пособие по борьбе с ведовством, и гаденькие уличные книжонки без переплётов. Но нашла Анна-Франсуаза и несколько весьма интересных изданий, способных поднять эрудицию любого человека, не отличающегося повышенной чопорностью. Одной из них была восточная книга, написанная на арабском языке. Анна даже пожалела, что он не входил в её программу обучения. Но не странная вязь привлекла внимание девушки, а красивейшие цветные иллюстрации, изображающие женщин и мужчин в различных позах. Сколько же всего интересного бывает, думала Анна-Франсуаза и старалась запомнить как можно больше. Она чувствовала, как внизу живота у неё теплеет, как становится уютно и приятно.
Таких книг Анна нашла две — и с каждой перевёрнутой страницей поражалась всё больше и всё больше возбуждалась. Она открыла, что можно одновременно возбуждать ртом половые органы партнёра — притом что он занят тем же самым. Женщина может принимать не то что троих — но четверых мужчин одновременно (Анна-Франсуаза представила, каково это, — и поёжилась), а уж какие немыслимые акробатические позы встречались на иллюстрациях! — Анна не была уверена, что сможет воспользоваться и половиной приобретённых знаний по чисто физическим причинам.
В столе нашлись и французского издания скабрезные романы с иллюстрациями. Изображённые на них соития были значительно менее изобретательными, нежели восточные аналоги, но тоже представляли некоторый интерес. В частности, Анну заинтересовало необычное использование привычных предметов мебели и занятие любовью в одетом виде.
Герцог отсутствовал в течение недели. Ежедневно Анна-Франсуаза в сопровождении Джованны, которая стояла в карауле, посещала кабинет отца и впитывала знания о любви и сексе. И вскоре знала об этом гораздо больше всех пажей, вместе взятых, поскольку книги отца явно были привезены из арабских стран и Китая и стоили баснословно дорого. Подобные издания были доступны лишь аристократам и богатеям-купцам. Анна-Франсуаза ощущала себя учительницей, прекрасно знакомой с теорией и жаждущей преподать её своим ученикам на практике. Главное, чтобы ученик попался прилежный, старательный и умелый. Лука на эту роль, как казалось Анне, не подходил.
Определённая часть эротических фантазий, обрисованных в герцогских книгах, посвящалась однополым соитиям. Анна-Франсуаза тут же подумала о Джованне — согласится ли она на более близкие, нежели сейчас, отношения. Скорее всего, да. Причём не потому, что она — служанка и обязана подчиняться госпоже, а исключительно по собственной воле и желанию.
Некоторые страницы непристойных книг были испорчены, покрыты чуть заметной засохшей корочкой чего-то прозрачного. Анна-Франсуаза догадалась, что это, но отвращения не испытала. В конце концов, много лет назад она сама была частью этого вещества.
Помимо эротических, в столе были другие книги. Некоторые из них относились к запрещённым, некоторые — обычные, просто отец взял их из библиотеки и не вернул на место. Одна книга заинтересовала Анну-Франсуазу. На её обложке были изображены созвездия: Анна-Франсуаза опознала Деву, Волопаса, Южный Крест. Анна знала, что созвездия частенько используются для украшения переплётов, но звёздами в них чаще всего служат драгоценные камни. Здесь же звёзды были нарочито чёрными, причём казалось, что они — неотъемлемая часть кожи, её порок, умело обыгранный переплётчиком.
Раскрыв книгу, Анна увидела портрет матери. Она никогда не видела герцогиню Альфонсу в жизни, да и на портретах, имеющихся в доме, покойная супруга герцога выглядела совершенно иначе, но Анна знала, что это её мать, поскольку подобный портрет также имелся в доме, висел в одной из опочивален герцога; мать на нём была совершенно не похожа сама на себя, и Анна однажды даже спросила у отца, точно ли это герцогиня Альфонса. Так или иначе, Анна с интересом стала читать книгу, посвящённую матери.
В процессе чтения ей не раз хотелось прыснуть со смеху. Стихи в книге были неумелыми, комичными, наивными и крайне похабными. Через некоторое время она догадалась, что их автор — её отец.