Эту ночь мы провели около княжеского костра, а наутро прощались с Олегом и его дружиной. Когда варяги начали садиться в седла, я, с легким злорадством, заметил что князю подвели другого жеребца, тоже гнедого, но более светлой масти. Все-таки, каким бы Вещим он не был, но пренебречь предсказанием волхва, то есть меня, не решился. В общем, послужил я вчера реакционным силам, став распространителем темных суеверий, но стыдно мне почему-то не было. Солнце еще не поднялось над соснами, когда олегова дружина направилась вверх вдоль берега Трубежа и вскоре исчезла в утренней синеве Леса. Наш путь лежал в другую сторону.
Урхо повел меня на юго-восток, много южнее того пути, которым я буду идти с командой Ильи Муромца в поисках банды Соловья. Дни шли за днями, складываясь в недели, а Лес все не кончался. Девственные дубравы, как ни странно, не изобиловали дичью, но Урхо каким-то образом всегда находил цель для своих трех стрел и мы не голодали. Пару раз нам навстречу выходил медведь, но мохнатый великан проходил мимо, не обращая на нас никакого внимания. Медведь никогда не нападет первым, объяснил Урхо, если только не испугается. Нам же его трогать нельзя, потому что души лесных людей после смерти вселяются в медведей. Однажды мы встретили более крупную добычу. В перелеске затрещали ветви и Урхо поднял руку ладонью вверх, призывая к молчанию. А еще через мгновение нам навстречу медленно вышел зубр, лениво пожевывая травку подлеска. Это был огромный самец – одинец. Гигант прошел совсем близко от нас, не повернув головы и интересуясь только сочной по летнему времени травой.
– Почему ты не стрелял? – спросил я Урхо – Неужели души лесных людей переходят и в этих больших коров?
– Не смейся – ответил он – Кто знает, может так и есть? Но не стрелял я не из-за этого. Просто нас всего двое и нам не надо столько мяса. От Леса следует брать лишь столько, сколько тебе нужно, не более.
Он внимательно посмотрел на меня и добавил с усмешкой:
– К тому же одной стрелой тура не возьмешь, а у меня их не так много.
Здесь были земли не то северян, не то уже вятичей. Нам не попалось городов, а села, окруженные частоколом, попадались редко. В них нас встречали настороженно, но в Урхо немедленно признавали лесного человека и охотно меняли добытую нами дичь на хлеб и молоко. Помогал и мой полянский, который местные жители, хоть и с трудом, но понимали. Я довольно быстро износил одну из двух пар лаптей, подаренных Ведой и Урхо соорудил мне мохнатые постолы из заячьей шкуры. Вторую пару лаптей я оставил про запас.
– Если бы мы шли прямо на полдень, то были бы уже в Поле – рассказывал Урхо – Там сейчас кочуют печенеги. Но мы идем почти на восход и Лес долго не сдается Полю. Угрины идут с восхода…
Лесной варяг Агрид-Урхо оказался интересным собеседником. Он исходил ногами изрядную территорию где-то между Днепром и Доном и знал здесь чуть ли не каждую тропку. А еще он обладал тем складом ума, который в мое время назовут аналитическим и умел видеть много дальше своего носа. Что в его время, что в мое, это свойственно немногим. Как-то я спросил его:
– Как Хельги определил, что я… ну не хорват?
– Это было несложно – усмехнулся он – Помнишь, он посоветовал нам принести жертву богам?
Я помнил, но как человек XXI-го века, принял это за форму речи. А зря. Оказывается, Урхо не замедлил ублажить своего Йомаля, повесив ленточку на березу, а заодно и принес жертву Одину и Перуну мясом и пивом вместе с дружинниками.
– Креста ты не носишь, намаз не творишь, жертв богам не приносишь – пояснял он – Ну и кто же ты после этого, если не иудей-хазарин?
Про атеистов и агностиков в этих глухих местах и слыхом не слыхивали. Похоже, мне придется кому-то молиться, чтобы не вызывать подозрений. Но ведь Вещий Олег терпеть не может хазар, как же он принял меня на службу?
– Наш конунг умен – улыбнулся Урхо моей наивности – Как бы сильно он не теснил хазар, он не будет их добивать, потому что тогда некому будет сдерживать людей восхода на Итиле и купцы перестанут ходить через киевские земли. Поэтому у него с хазарами не мир и не война. Мне ли не знать, ведь я-то… Впрочем, неважно… И то, что он хазар клянет, это лишь… Не знаю как сказать на вашем языке.
