На следующих выходных, в субботу с утра, Николай всё же съездил с отцом за калиной, так как отказывать ему дальше было уже стыдно. Набрали каждый по полтора ведра. Потом, вечером парились в бане, а после все вместе сидели за столом, разговаривали, обсуждали новости и ставшую совсем непонятной жизнь.
Дома Николай старался вести себя как обычно, но всё же он немного изменился, став более молчаливым и задумчивым. Если раньше он почти каждый день перед сном рассказывал жене о том, как идут дела на работе, что нового или просто интересного произошло, то сейчас молча поворачивался на бок и быстро засыпал.
— Коль, что-то случилось? — спросила Екатерина в воскресенье за завтраком, внимательно глядя мужу в глаза. — Ты в последние дни какой-то не такой стал.
Он чуть нахмурил брови и слегка пожал плечами:
— Какой не такой? Обычный.
— Да нет… Всё молчишь, не рассказываешь ничего.
— Да брось ты… Чего рассказывать-то?
— Ну раньше же рассказывал: как на работе дела, что нового…
— Ну так и чего?! — вспылил вдруг муж. — Я тебе не Шахерезада, сказки перед сном рассказывать.
— Да ладно… Чего ты? Я же просто спросила, — лицо Екатерины опечалилось. — Думала, может, случилось чего. Вдруг, приболел, да мало ли…
— Ничего не случилось, — Николай раздраженно отставил кружку с недопитым чаем и вышел из-за стола.
Он сам заметил в себе эти изменения, и они ему не нравились. Он бы с удовольствием отмотал время недели на две назад, когда всё ещё было простым и понятным, когда на душе был мир и покой, и так бы и жил дальше, ничего не меняя. Так ведь не отмотаешь… Нет-нет, да и вспоминал Николай о Татьяне, вспоминал тот поцелуй её проклятый, коленки её голые, глаза с нахалинкой… Он тут же гнал прочь эти воспоминания, старался занять себя чем-нибудь, чтоб только не думать об этом: «Надо, просто, чтоб время маленько прошло и всё, — убеждал он себя. — И забудется это, и вылетит из головы».
Оно бы, наверное, так и вылетело, но на следующей неделе в четверг Крауз вдруг как ни в чем не бывало заявил с утра:
— Колян, тебя Ленка в субботу на день рождения приглашает.
— Какая Ленка? — не понял тот.
— Как какая? Ну Танькина подружка. Рыжая, которая потом-то подошла, когда мы дверь ставили. Забыл, что ли?
— А-а… — Николай понял, о ком шла речь.
«Ёлки-палки, не было печали, — помрачнел он. — Нафига мне этот день рождения сдался?» Пожав плечами, он хмуро сказал:
— Так, а я тут при чём?
— Что значит «при чём»? На день рождения, говорю, приглашает. Чего не понятного?
— Да ну… — протянул он. — Я не пойду, чё я там делать буду?
Крауз удивленно посмотрел на него:
— Как — что делать будешь? То же, что и остальные. Что люди на днях рождения делают? Общаются, танцуют, балдеют… Что, ни разу на дне рождения не был? Кстати, если ты паришься по поводу подарка, то ничего не надо. Ленка так и сказала — никаких подарков.
— Да при чём тут это… Просто, ну кто мне она? Чего я к ней пойду? Я ведь не знаю её толком.
— Ну как хочешь, — не стал больше уговаривать Александр. — Я тебя агитировать не собираюсь, не маленький, сам решай.
Но камень в воду был брошен, и круги от него пошли. И опять всплыло в памяти у Николая всё, что случилось в ту субботу, — двух недель ещё не прошло. И заныло опять у него в груди, и словно тоска какая захлестнула, и вдруг ужасно ему захотелось снова увидеть Татьяну эту, будь она неладна. «Да фиг с ним, схожу, посижу немного и всё, — убеждал себя Николай в течение дня. — Так… ненадолго. Ничего же не случится. Только надо придумать, что Катьке сказать».
Вечером, когда уже переоделись и вышли на улицу, он подошел к Краузу, который ножным насосом подкачивал колесо у своей «девятки», и спросил как можно более безразличным тоном:
— А где день рождения-то будет?
— Ленкин-то? Надумал, всё же? Ну и правильно!
— Да не знаю ещё, посмотрю, как дома будет. Там батя, просто, просил помочь ему кое-что сделать… — выдумывал на ходу Николай. — Не знаю пока, может, и схожу ненадолго.
— Понятно, — Александр продолжал подкачивать колесо. — День рождения у неё дома будет, у них квартира трехкомнатная. Они с матерью вдвоем живут, но та обещала уйти на все выходные куда-то, к подружке, что ли, не знаю. Так что, вся хата в нашем распоряжении.
— А кто ещё будет?
— Да там немного… Человек десять от силы. Ну я, понятное дело, Танька, ты вот, если пойдешь, и ещё человек пять-шесть, знакомые разные.
— Ясно… Но я всё же, Санёк, как-то сомневаюсь, я ж никого там не знаю.
— Почему никого? Я же тебе говорю — я буду, меня-то ты знаешь? Таньку знаешь, Ленку видел, кого тебе ещё надо? С остальными познакомишься, делов‑то…
— А где это? В смысле, адрес какой? И во сколько?
— К пяти приглашает. А адрес… — Крауз, отсоединив насос, спрятал его в багажник. — Давай так сделаем: ты полпятого сюда подходи, к кооперативу, я подъеду, тебя подхвачу и вместе поедем.
Подошел Олег.
— Куда едем? — услышал он последнюю фразу.
— Да нас с Коляном тут на день рождения позвали, вот договариваемся во сколько встречаться.
— А-а… А мне нельзя на хвост вам упасть?
Крауз пожал плечами:
