Переплетения полностью

Теодор Шацкий повесил плащ и пиджак. С облегчением снял галстук и ботинки. Может, ему следовало научиться ходить на работу в рубашке и сандалиях. Так было бы гораздо удобнее, подумал он. Хеля по-прежнему стояла в прихожей, опустив голову и скрестив руки на груди.

Шацкий поднял ее и прижал к себе.

– А если мы найдем какое-нибудь фантастическое место? – спросил он. – В сто раз лучше «Макдоналдса» и с большой игровой площадкой? Где можно побегать, и вообще?

– Нет таких мест, – отрезала Хеля.

– А если найдем?

– Я подумаю.

– Тогда, может, ты пока почистишь зубки и дашь нам немного времени, чтобы его найти?

Хеля молча кивнула, позволила поставить себя на пол и побежала в ванную. Остался вопрос, как найти игровую площадку, чтобы устроить Хеле день рождения за разумные деньги.

Он пошел на кухню, вытащил из холодильника банку пива, открыл и поставил рядом с Вероникой. Та прижалась к нему и замурлыкала.

– Я едва жива.

– Как и я, – ответил он.

Они стояли молча, тишину прервал писк мобильника, сообщавший об СМС.

– Это твой, – мурлыкнула Вероника.

Шацкий вернулся в прихожую и вынул телефон из пиджака. «Спасибо за чудесный вечер. Вы не очень вежливый, но очень милый прокурор. МГ».

– Что там? – спросила Вероника.

– Какая-то реклама. Вышли сто СМС и выиграешь кружку. Не знаю, я все стер.

Последняя фраза была правдивой.

Среда, 8 июня 2005 года

Аргентина побеждает Бразилию со счетом 3: 1 в отборочных играх ЧМ. Родился первый ребенок, матери которого пересадили фрагмент яичника другой женщины. Архиепископ Станислав Дзивиш, прибывший в Краков, заявил, что не сожжет заметки Иоанна Павла II. В Попове проходит конференция «Женщины в заключении». Более трети осужденных женщин – убийцы, обычно жертвы домашнего насилия. Домашний кинотеатр и 10 000 злотых с сегодняшнего дня может получить особа, указавшая на виновников массовой гибели бакланов в заповеднике над Езераком. Создается рекламный Кодекс польских пивоварен. В рекламе нельзя будет использовать изображения, которые способны влиять на малолетних. В Варшаве состоялось большое празднество по случаю пятидесятилетия Дома молодежи во Дворце культуры и науки. В Аллеях Иерусалимских установили памятник генералу Стефану (Гроту) Ровецкому высотой 6 метров 25 сантиметров, а на Павяке[49] открыли бронзовый памятник вязу, который был символом свободы для заключенных. Полиция арестовала шайку злоумышленников, изготавливавших алкоголь из жидкости для огнетушителей. Изъято 10 000 литров жидкости, задержаны двое. Максимальная температура воздуха в городе – 13 градусов, пасмурно, небольшой дождь.

Теодора Шацкого всегда удивляло количество трупов в морге Института судебной медицины на улице Очки. Кроме Теляка, на других столах, где производилось вскрытие, лежали еще три тела, а четыре новых ждали своей очереди под окном на больничных носилках. В воздухе витал запах сырого мяса, приправленный легким ароматом фекалий и рвоты – эффект осмотра желудка и кишок. «Холодные хирурги», которым предстояло заниматься Теляком, были довольно молоды: старшему – около сорока, младший выглядел недавним выпускником вуза. Шацкий стоял у стены. Он никогда не испытывал восторга от вскрытия, хотя знал, что хороший патологоанатом может выудить из трупа гораздо больше, чем Криминалистическая лаборатория (которой так гордилась столичная полицейская комендатура) из всех следов, зафиксированных на месте происшествия. Тем не менее, он хотел поскорее закончить с этим.

Старший врач с иронией взглянул на него, надевая перчатки из латекса.

– Это пан прокурор поручил нам проверить, не вбил ли покойник вертел себе в глаз?

Помилуй бог, подумал Шацкий, еще не хватало остряка патологоанатома. Это чересчур для начала дня.

– Нам нужно это знать, – сказал он спокойно.