Сидор почти каждый день бывал на стройке, и, несмотря на это, он всегда, возвращаясь домой после работы, останавливался у забора и сквозь узкие щели между досками подолгу смотрел на строительную площадку. За оградой долго делали фундаменты. Затем долго, казалось Сидору, выводили стены. Стены постепенно вырастали, стягивали простор плаца в неправильный обрубленный треугольник и полнили плац своим свежим багрянцем.
Посматривал Сидор на плац через заборные щели до тех пор, пока не выглянули из-за забора на улицу сами стены. Тогда у него появилась другая привычка. Когда надо было идти мимо, Сидор потихоньку шел по тротуару подальше от стройки, чтобы видеть ее издали. Идя, следил за каждым прохожим, следил, как тот реагирует на строительство. Если прохожий замедлял шаг, поглядывая на стройку, Сидор незаметно присоединялся к незнакомому, шел рядом с ним и спрашивал, показывая на плац:
— Что, нравится?
И когда незнакомец спрашивал, что там строится, Сидор охотно объяснял:
— Завод, новый завод. Вон видишь,— говорил он, останавливая прохожего, чтобы показать старый заводской двор,— там старый завод, и не завод, а скорее мастерская, а это новые цеха строят: литейный, кузнечный, токарный, жестяный...— Сидор останавливался рядом с незнакомцем и вместе с ним, словно тоже впервые, любовался большой стройкой, всегда находя в ней что-то повое, чего прежде не замечал.
...Теперь зима. На площадке молчаливые заснеженные здания нового завода. Над просторными их стенами уже стоят высокие стропила. Из-за города на новый заводской двор приходит метельный ветер. Он подолгу бродит над пустым двором, прячется в лесах, сердито свищет, заблудившись там, а вырвавшись, гоняет под стропилами снеговые белые табуны.
— Глядишь на новый?
Сидор вздрогнул и отвернулся от окна.
— На новый засмотрелся? — опять спросил Панас.— Ну, как решили?
— Поедешь. Месяца на два, чтобы и сев провести там,—сказал, не отрывая взгляда от окна, и добавил: — А здорово все-таки мы растем. В прошлом году весною природой отсюда любовались, а теперь завод. Интересная, брат, наша жизнь. Вот какая интересная.— Он развел в стороны руки.— Давно ли в больнице холодной лежали, удирали оттуда, чтобы не околеть, не было сил топливо достать, а теперь заводы строим...
Оттого, что вспомнил Сидор барак-больницу, Панасу захотелось тоже что-то сказать, сравнить былое с чем-то, но сказал лишь два слова:
— Хорошо, брат...— и, помолчав, глядя на стройку, добавил: — Так я на днях и поеду.
— Хочешь в токарный на митинг? — спросил Сидор.— Токари литейщикам ультиматум предъявлять будут. Клим организовал. Добрый он, ворчит, как хозяин, что бы ни случилось...
— Я не обедал еще,— ответил Панас,— пойду пообедаю... А у тебя кожух добротный...
— А что из этого?
— А так, ничего, хорошо было бы в нем поехать в деревню.
— Вон куда ты гнешь! Подумаю, может, и дам тебе, если ничего теплого у тебя нет.
— Есть пальто, я так, шучу.
Панас кивнул Сидору, сбежал с высокого крыльца и так, почти бегом, прошел через двор к столовой.
VIII
Дорога ровная, гладкая. Она выползает из-под ног и то неожиданно теряется впереди среди снегов, в лощине, то, разбежавшись в стороны, появляется на холме и искрится оттуда, с тропинок, отполированных полозьями, россыпью драгоценного сверкающего камня.
С холма дорога вдруг сползает вниз и прячется в густых молодых зарослях, а оттуда опять поднимается на холм и на самой его вершине застывает, залюбовавшись далями. Из-за холма, навстречу ей, выходят старые березы. Съежившись, они высоко вверх вытягивают свои обнаженные вершины и испуганно всматриваются вдаль, туда, откуда пришла дорога.
В лощине за холмом, рядом с березами, толпой сошлись крестьянские хаты. Над хатами вьется сизыми столбами дым. Как призраки, поднимаются они в тусклом воздухе вечера, тянутся далеко в высоту, в морозное синее небо и, оторвавшись от земли, расплываются там и тают.
Из-за берез выглянула белым заснеженным куполом церковь и опять скрылась, затаившись среди деревьев. Глянули из-за холма белые соломенные крыши хат, взмахнули пугливо серым пятном печных труб и скрылись, а еще через пять минут целой толпой выступили они и застыли на месте.
Выбежал из деревни навстречу гостям загороженный плетнями узкий прогон и за гумнами затаился, спрятался в снегах в стороне от дороги. Из снега кое-где выглядывают концы жердей да неровные, кривые колья плетней.
Вьется над деревней сизыми столбами дым, расплывается вверху над крышами. С севера тихими ветрами наплывают густые сумерки и наполняют собой лощину. Воздух в лощине становится гуще, разбавляется темными красками, плывет в улицу и легким мягким сумраком окутывает хаты. Пустует в эту пору длинная молчаливая улица. На улице густые частоколы и старые дощатые заборы. За ним под старыми кучерявыми грушами присели до земли низкие хаты, настороженно через заборы они выглядывают на улицу.
