– Во-первых, давайте договоримся: называйте меня просто Шура. Можно – Саша. И – на «ты». А, во-вторых, я же учился у Николая Филипповича в училище. Он у нас преподавал черчение, допуски и посадки, технологию машиностроения… Его все ребята очень уважали.
Мужик он строгий, но справедливый. А, в-третьих, Екатерина Дмитриевна…
– Знаете, Саша, давайте тоже без отчества. Просто – Катерина. Можно ещё – Катя. – И, взглянув на Чуркина, озорно добавила, – или – Катюша. И – на «ты». Хорошо?
Чуркин остановился и, молча, в обалдении рассматривал её всю: правильные черты лица, большие зеленые глаза, задиристо вздёрнутый небольшой носик, по-детски припухлые губы, спадающие на плечи золотистые локоны, ладная фигура. Даже – фигурка…
– Так что вы хотели сказать, в-третьих? – чуть улыбнувшись его изучающему взгляду, спросила Катерина.
– А? А, ну да. Дядька он мне. Если б не он, я бы училища и не закончил. Потом в армию писал часто, после армии устроил сюда. Вот с тех пор и работаю здесь… – Чуркин помолчал и, ухмыльнувшись, добавил: – Он меня всё уговаривал в институт поступить. Мол, из тебя, Шурка, хороший инженер выйдет…(«Тоже же мне – расхвастался…» – мелькнуло в голове.) Да куда ж мне…
– А, в самом деле, Саша, почему не поступили?
– Это длинная история, Екатерина…Катя…
– А всё-таки?
– Женился рано. В десятом классе. Так что, Катерина Митревна, опасный я мужик для девушкав. – Улыбнулся Чуркин. – Николай Филиппович не зря пальчиком погрозил.
– Ой, страшно, аж жуть! – Засмеялась Катерина.
И они пошли дальше.
– Ну, вот. Ваша «коряга», Катерина Митревна, во всей своей красе. – Сказал Чуркин, когда они, наконец, добрались до его станка, что стоял в углу цеха в отгороженном от остальных станков стенами из стеклянных блоков.
Катерина подошла к станку и долго и внимательно рассматривала своё «произведение» со всех сторон.
– Осторожно. Не испачкайтесь. – Предупредил Чуркин и подал Катерине чистый синий халат. – Вот, оденьте.
– Спасибо. – И, не отрывая взгляда от «коряги», Катерина машинально надела халат и тихо сказала:
– Странно…
– Что – странно?
– Понимаете, Саша, каждый раз, когда вижу свои приспособления в металле, всегда удивляюсь: неужели это всё я наворотила?
– А то кто ж? Вот, в чертеже и «хвамель» стоит – Берёзкина. Только тут не понятно – ещё Березкина или уже Берёзкина?
– Берёзкина, Саша, Берёзкина. Ещё Берёзкина. – раздумчиво проговорила она, продолжая рассматривать «корягу». – Так… так… Ага! Ну-ка, Саша, давай ещё раз посмотрим чертёж.
И они дружно склонились над чертежом, разостланным тут же на столе станка, и погрузились в дебри поисков решения: перекидывались техническими терминами, тыкали пальцами то в чертёж, то в приспособление, спорили, соглашались и снова спорили. Наконец, Чуркин оторвался от чертежа и решительно рубанул:
– Да, нет же, Катюша… Простите… – смутился Чуркин.
– Шурик, – улыбнувшись, сказала она, – мы же с тобой договорились…
Чуркин подошёл к письменному столу, что стоял недалеко от станка, достал лист бумаги и микрокалькулятор МК-61, быстрыми движениями нарисовал схему:
– Вот смотри. Вот плоскость, в которой находятся эти «дырки». Она расположена под двумя углами: к основанию под этим углом и ещё под вот этим углом вот к этой плоскости. Кстати, его надо указать: а то размерная линия есть, а размера нет. Вот и вот у нас размеры, которые нам нужны. Так?
– Так.
– Чтобы их найти нам нужно… – Чуркин взял микрокалькулятор и погрузился в вычисления, сопровождая их пояснениями и тут же отмечая результат на схеме, – и получается… Получается разница между указанным тобой вот этим размером и тем, который должен быть, пять и тридцать три сотых миллиметра.
– Ну-ка, ну-ка. Ещё раз, Шурик. – И снова их головы склонились над схемой. И снова посыпались термины из техники, геометрии и тригонометрии. Снова их волосы – золотые локоны Катерины и рыжие вихры Чуркина – касались друг друга, а карандаш то и дело перекочёвывал из рук в руки, причём её рука иногда подозрительно долго задерживалась на его руке…
– Та-а-ак. Воркуем, значит, голубки… – на их плечи легли чьи-то руки, и Катерина с Чуркиным, вздрогнув, дружно обернулись. Катерина решительно убрала чужую руку, Чуркин чертыхнулся, а высокий и поджарый мужчина, засмеявшись, укоризненно сказал Чуркину:
– Ты бы хоть представил меня сеньорите. Или сеньоре?
– А, что, это имеет значение? – хмыкнула Катерина.
– Березкина, Екатерина Дмитриевна. – Растерянно представил Чуркин Катерину.
– Георгий Павлович Кротов. – Галантно поклонившись, представился мужчина, и, нахально, даже нагло, рассматривая Катерину с головы до ног, с улыбкой добавил: – А я иду в здравпункт, вижу, идёт парочка и о чём-то так это интимно и мило беседует. Дай, думаю, зайду, познакомлюсь с очаровательным созданием…
– Ну, и как я Вам? Хороша, правда? – Катерина изящным движением тряхнула головой, волосы взлетели и опустились на плечи струящимся водопадом, в зелени глаз мелькнул ироничный, холодный огонёк.
