Уже привычным образом я, одной лишь силой воли, применил собственные силы, однако, в этот раз, обратившись еще и к аспекту Жизни. Корни от этого зашевелились и, к моему удивлению, от них начали отрастать боковые отростки гораздо меньших размеров, проникая бедной зверушке под оперение чтобы добраться до кожного покрова, однако, достигнув его, они просто останавливались, также на корнях начали вырастать бутоны, которые вскоре распустились в цветки белого цвета, чем-то напоминающие лилии, которые начали еле заметно светится. Быстрое переключение
Недовасилиск, а именно с ним у меня почему-то ассоциировалось это существо, вскоре затих и я преступил к экспериментам…
Над мирно спящим пернатым я провел серию опытов для проверки возможностей аспекта Жизни. В итоге, даже без вскрытия, мне удалось узнать много о физиологии, строении и особенностях конкретного этого вида местных обитателей, а там уж и
Тогда я сразу использовал полученное умение и смог увидеть общие сведения о своем временном заложнике:
Больше всего меня удивило название этой зверушки, а точнее то, что оно есть. Ведь, если следовать логике
Принадлежность же и без системы была очевидна — ящер в перьях и летает. Кстати крылья у него оказались смешанными, то есть у них была и перепонка и перья, довольно необычное сочетание, как по мне. Также, пока была возможность, я запросил информацию о его названии и стадии развития, однако ответ пришел лишь по второму пункту.
Не то, чтобы это было так уж важно, полезно или актуально, но хоть что-то. И, так как ничего, помимо жизни, с подопытного теперь не взять, то я решил в качестве моральной компенсации проверить возможности исцеления и модификации организма пациента.
С исцелением все вышло довольно удачно — исчезли все травмы, полученные Крылатым во время нашей схватки, а также значительно облегчились последствия старых. Модификация же организма прошла с огромным скрипом и расходом большей части оставшейся маны, выдав в итоге гораздо менее серьезный результат чем я планировал — небольшие улучшения части нервной системы, отвечающей за соображалку у этого вида, а также немного прокачал мышцы и суставы.
На остатках свободных запасов маны я также постарался заставить организм птерозавра выработать гормоны, которые выполняют роль эндорфина или чего-то похожего. Расчет был на то, что вспоминая ощущения после случившегося, он, рано или поздно, решит вернутся, а там уж и запасы маны восстановятся. Со временем сделаю из этого вида самых крутых ящериц на диком западе.
Могу смело утверждать, что первое приручение животного растением можно считать успешно завершенным. После того, как три года назад Крылатый охотник освободился от ослабших пут и улетел в даль, он начал наведываться ко мне примерно раз в три месяца, и каждый раз я его усыплял, лечил, улучшал, а потом давал дозу эндорфинов.
Кстати, я понял от чего в самый первый раз на модификацию было затрачено так много маны — улучшения происходили на генетическом уровне. Об этом я узнал, когда принялся за детальный осмотр во время второго прилета зверушки. Тогда я попробовал внести изменения чисто на физиологическом уровне, однако смог лишь улучшить уже имеющиеся природные данные без каких-либо глубоких изменений. Можно сказать, что пернатик достиг предела прокачки своего вида и круче ему не стать без использования генетических улучшений.
