Перерождение (СИ) полностью

Магичка весело хохотнула.

Видимо Аттика спросила что-то совсем забавное.

– Магия, Атти, это очень сильная вещь, – начала она. – Связь мужчины с женщиной в волшебном мире не то же самое, что в вашем примитивном. У сильной магички не может быть один супруг. Каким-то образом мы тянем из него силу. Наша сексуальная энергия сильнее. Наша ярость. Злость. Любовь. Чем больше магии, тем всего больше. В мире, кстати, бывали случаи, когда какая-нибудь особо высокоморальная баба отказывалась от многомужества. Давно, правда, очень. Ещё в дремучие времена.

– И? – заинтриговано спросила Аттика.

– Умирал либо досуха выжатый муж, либо слишком жертвенная жена, не желая причинять боль избраннику, – ответила оркша.

Атти погрустнела.

– Чего скисла? – усмехнулась магичка, считав состояние иномирянки даже не глядя.

– Жалко влюблённых, – ответила девушка. – Любовь же вроде должна побеждать всё. Это я так считала, конечно. Когда-то, – добавила быстро.

Оркша опять усмехнулась.

– И где ты здесь видишь проигрыш? – спросила она. – Получить двоих любимых вместо одного – это, по-твоему, проиграть?

– Невозможно любить двух, – не согласилась Атти.

– Простому человеку, может, и невозможно, – решила согласиться магичка, чтобы в пустую не спорить. – Но мы не люди. Я тебе уже говорила, что в нас всего больше.

– А как же ревность, зависть между мужьями, например? Борьба за внимание и прочее? Разве между Ша с Эк ничего такого не бывает?

– Уже нет.

– Потому что чувства к тебе уже не те?

Оркша расхохоталась.

Даже развернулась посмотреть на ведьму, чтобы убедиться, что та не шутит.

– Боги, ты действительно серьёзно! – воскликнула она и опять заржала. – Крошка, такая конфетка как я не может надоесть, приесться или что ты там себе надумала.

– А что тогда? – недоумевала Атти.

– Ма-ги-я, – ещё раз, медленнее повторила Оаэ, как дитю неразумному. – Она не приходит к кому попало. Лишь к тем, кто вы-ше. Я целостная, уверенная в себе и своих силах Личность. И брачные узы – это не просто слова. Такие, как мы, воздействуем даже на обычных людей вокруг.

– Ты хочешь сказать, что твои мужья выросли настолько в ценности себя, что им плевать, что ты любишь ещё кого-то?

– Да.

– Но ты башку оторвёшь Ша, если он как-то на меня не так посмотрит? – улыбнулась Атти, довольная, что поймала магичку.

Хотя та не выглядела пойманной.

Она по-прежнему самоуверенно улыбалась, глядя на иномирянку чуть ли не с материнской теплотой. Как на ребёнка, делающего первые шаги и плюхавшегося на задницу.

– Дело в клятве, – ответила она. – Предателей ненавижу. И слабаков.

– То есть, если Ша влюбиться в другую и решиться развестись, ты так бурно реагировать не будешь?

Оаэ какое-то время подумала, подбирая слова, чтобы до иномирянки, наконец, дошёл смысл сказанного.

– Невозможно уважать себя, если ты не уважаешь право выбора и волю другого существа, – произнесла серая великанша, созданная для убийства. – То же самое с любовью, кстати. Вы, люди, очень часто путаете Любовь со своим чувством неполноценности. Любите не мужа, а то, что он вам даёт. Не безусловно. По-настоящему можно полюбить только тогда, когда ты самодостаточна и сама всё себе можешь дать, и не умрёшь ради него, потому что не любишь себя, а хочешь быть с Душой, которая тебе повстречалась. Понимаешь? Не то что не можешь, а не хочешь. Это осознанный выбор Здоровой Личности.

– Согласна, – произнесла Атти, тоже немного подумав.

О том же говорили ей её учителя.

Она, правда, лишь начала свой Путь к подобной Любви, но всё же.

– Думаешь, я так же сильна, как ты? – спросила девушка.

– Думаю, ты сильнее, – спокойно и уверено ответила магичка.

Атти недоверчиво скривилась, бросив сучок в огонь.

Оаэ опять отвернулось к стене.

Девушка ещё долго сидела у костра и подбрасывала в него хворост, пока он не закончился.

Веки слипались.

Спать очень хотелось.

И холодно было действительно адски.

Она бросила взгляд на огромную фигуру правителя-полукровки и пошла к ней.

Попыталась расположиться рядом, но в таком положении почти не чувствовала от него тепло и коченела на холодном камне до стука в зубах.

Атти приподнялась, сдвинула немного огромную лапищу полувеликана и легла ему на грудь, накрыв себя ею сверху.

Тяжело. Но зато тепло сразу стало.

И не только.

Аттика прикрыла глаза.

Чтобы сдержать набежавшие на них слёзы.

Одна соскользнула и упала на грудь здоровиле.

Девушка сменила положение, отвернувшись от него, переместив вес головы на огромный бицепс. Греясь меж телом и здоровой мужской рукой, но больше о неё.

Чтоб не было иллюзии, словно он её обнимает.

Словно защищает.

Словно она не одна.

Словно есть кто-то…

Атти шмурыгнула, вытирая нос и глаза.

Злясь на себя.

Решительно поднялась и вышла из пещеры.

На хрен!

Не умрёт, если вообще не поспит этой ночью!

Онемение прошло уже где-то через час, как ушла девчонка, но Арт продолжал неподвижно лежать.

В надежде, что она вернётся.

И пытаясь понять, что происходит.

Осмыслить всё.

Естественно, он всё видел, слышал и чувствовал, пока был под завесой мавки.

И Оаэ это знала.

– Очухался? – заговорила она. Тоже не шелохнувшись.