Оставшийся час дежурства пролетел незаметно. Часы показывали девять. Ольгу пришла сменить ее коллега со сладким именем Ирис. Ольга взяла распечатанные данные по прошлогодним исследованиям. Подойдя к двери, она вкратце рассказала о том что ночью никаких происшествий не было, показания в пределах нормы. Адреналин Каро снизился, и Ольга умолчала о его повышении. После, она пожелала коллеге быстрого дежурства и удалилась. Ирис удивленно посмотрела на закрывающуюся дверь: обычно Ольга была многословнее. Она по обыкновению всегда оставляла дополнительные инструкции о том, что с пациентами нужно быть очень внимательными. Особенно это касалось Каро: никаких резких движений и неосторожных действий с датчиками.
Кроберг спустилась на второй уровень лаборатории к десяти часам. Она плохо спала и никак не могла заставить себя проснуться. Мешки под глазами громко кричали о плохой ночи. Голова гудела. Любой резкий звук ее пугал. Если это был предупредительный сигнал об открывающейся двери, то она хваталась за грудь. Ругалась про себя и шла по коридору дальше. На персонал она старалась не реагировать, одаривая их мертвым безразличием. Санитары и лаборантки завидев приближение королевы науки, старались спрятать глаза и как можно быстрее проследовать мимо нее. Она шла по коридору к послеоперационным палатам. Послышался голос Марины. Кроберг была рада услышать ее голос. Ассистентка профессорши кивнула начальнице, увидев ее в коридоре. Улыбка на лице Кроберг еще больше ее воодушевила. Марина несла в руках небольшую кипу бумаг.
- Здравствуйте, профессор, - звонко поздоровалась ассистентка.
Кроберг сморщилась. Вдруг ставший дребезжащим голос помощницы расколол радость от встречи.
- Тише, - Кроберг остановилась, как только Марина приблизилась к ней. – Что у тебя?
Марина не поняла призыва начальницы. Но на всякий случай стала говорить на тон ниже. Она раскрыла папку и приготовилась передать несколько прозрачных электронных листов профессорше.
- Не хочу ни на что смотреть. Так говори, - отрезала Кроберг.
Марина на секунду замерла, соображая как ей поступить.
- Но, - она пыталась совладать со сломанной схемой действий, - вот тут, поступили первые данные, - Марина смотрела в папку, - те что делались автоматически, - уточнила она. Ее снова потянуло на передачу бумаг, но она одернула руку.
- И? – Кроберг забавляло скомканная речь Марины. Она говорила тихо и медленно, что не причиняло неудобств. Профессорша была довольна.
- И… Уровень Т-лимфоцитов монии находится на крайне низком уровне, - Марина смотрела на Кроберг, пытаясь уловить: верную информацию ли она ей подает. Но глаза начальницы были уставлены куда-то вперед и, казалось, она даже не слушает, - железистых афирмаций, несмотря на завершение операции, в организме по-прежнему много. На момент забора проб из организма их количество составляло примерно 12 тысяч на миллилитр кровяной жидкости. Иммунная система выдержала операцию, однако количество лейкоцитов медленно падает. Я сделала еще один анализ перед тем как направиться к вам, чтобы сравнить, - Кроберг немного повернула голову к Марине, но взгляд из пустоты не отвела, - т-так вот, автозабор система делала два часа назад – их было около четырех тысяч на миллилитр. Мой автозабор показал, что их число уже ниже четырех тысяч.
- А количество АТ-цитов?
- Неизменно. Я перепроверила. И показания по лейкоцитам тоже. Странно, система ведь должна была предупредить о таком понижении…
- Должна была, - шепотом проговорила Кроберг. Она закрыла глаза.
- Он умирает да? – дрожащим тихим голосом спросила Марина.
- Что с конечностями? – Кроберг проигнорировала вопрос.
- Отторжение. Датчики демонстрируют формирование агрессивной клеточной среды. Она пока локализована АТ-цитами, но на фоне падения уровня лейкоцитов иммунная система не выдержит напора мертвых клеток и вскоре отмирать будут другие части тела.
- Пойдем, - Кроберг открыла глаза и направилась в противоположную сторону от палат.
Марина нахмурилась, пытаясь понять действия начальницы. Кроберг направилась к главному иммунологу лаборатории – Р