По дороге домой малышка заснула и ее, спящую, так и унесли сразу в детскую. Вера, едва взглянула на прикрытый конверт и, развернувшись, быстро ушла. Всколыхнулась в душе застарелая боль, вспомнились события почти двадцатилетней давности. Присев на кресло в своей комнате и сжав голову руками, Вера раскачивалась из стороны в сторону, тихонько подвывала, поскуливая и всхлипывая. Она плакала и о своей так нескладно сложившейся жизни, и о потерянном шансе на женское счастье, и вообще просто так, стремясь выплакать, вылить из себя свою глубоко запрятанную боль. Отплакавшись, она кое-как привела себя в порядок, прошла в ванную и спустя пятнадцать минут вышла оттуда с привычным выражением приветливости и доброжелательности ко всем окружающим. Дом продолжал жить своей жизнью, и он требовал ее внимания.
С Татьяной Николаевной Вера договорилась, что всю «материальную часть» — покупка питания, одежды, игрушек и прочего, — осуществляет Вера, на долю же Татьяны Николаевны остается непосредственно уход за малышкой до приезда няни, то есть, сегодняшний вечер и ночь. Наталью Вера в расчет не брала, та просто самоустранилась, проигнорировав сам факт наличия ребенка в доме, более того, своего собственного ребенка.
В этот день еще раз появился Алексей. Он переговорил с Верой о встрече няни наутро, одобрил то, что Наталья с Татьяной Николаевной переместились в другое крыло и, попросив Веру подняться в верхний холл и пригласить Наташу, поднялся к себе. Спустившись обратно с папкой, он застал всех, даже Татьяну Николаевну, тревожно поглядывающую на него. Наташа сидела покрасневшая, слегка понурив голову и опустив глаза.
— Так… похоже дамы уже перекинулись парой слов… — подумал Алексей. Несмотря на все сочувствие к Наташиной ситуации, он не мог принять ее отношения к малышу, и заговорил сухо, как бы сдерживаясь, -
— У меня немного времени, поэтому прошу выслушать, не перебивая. Меня не будет месяц. На этот срок я пригласил няню, Вера в курсе ситуации. Няня сама установит режим ребенка и свой, соответственно. Вера — на вас организация и поддержка. Татьяна Николаевна, Наталья… — он последовательно посмотрел каждой в глаза, — по мере сил и необходимости вы обе помогаете няне в уходе, но только с ее разрешения.
— Я что, сама за ней ухаживать буду? — вскинулась Наташа.
— А что в этом особенного? Или ты считаешь, что новорожденные дети могут самостоятельно себя обслуживать? — очень тихо, почти не разжимая губ и сузив глаза ответил Алексей, — ты мать, это твоя прямая обязанность.
— Нет! Близко не подойду! Ты сам привез, сам и разбирайся! Не собиралась я ее забирать, а теперь нянчиться с ней должна? Нет, нет и нет!
— Вера, возьмите Татьяну Николаевну, идите к ребенку.
Женщины молча поднялись и, стараясь быть менее заметными, исчезли.
— Наташа! — голос Алексея звучал резко, чувствовалось, что он уже едва сдерживается, — ребенку надо дать имя. У тебя есть предложения? Тогда, может быть, Мария? Хорошее имя для женщины…
— Да называй как хочешь! Мне фиолетово!
Мария! Как же, Мария! Машка, она и есть Машка!
— Наталья! — почти прошипел Алексей, гипнотизируя ее взглядом, и полуобернувшись, не отрывая от Наташи глаз, процедил проходящей по лестнице Татьяне Николаевне, направлявшейся к детской с бутылочкой в руке — Будьте любезны, прикройте за собой дверь! Ребенка разбудите!
Итак, Наталья! Тебе не кажется, что ты забываешься?! Позволь тебе напомнить наш последний разговор.
С каждым его словом, становившимся все жестче, Наташа сжималась и опускала голову. Она опять не сдержалась…
Между тем, Алексей продолжил.
— Прошу запомнить. Я не раскидываюсь словами попусту. Все, что я тебе обещал, я выполнил. Более того… Ты могла жить здесь, пока это необходимо. На сегодняшний день, как вижу, необходимость в этом отпала, — он с горечью усмехнулся, — ребенок тебе не нужен…. пусть пока он останется здесь. Как ни странно об этом напоминать, но тебе уже не пятнадцать лет. Ты вполне взрослая девушка, и, позволив себе близкие отношения с мужчиной, могла предполагать возможность появления ребенка, а, следовательно и последующей за этим ответственности. Я лично, не понимаю твоего поведения, да и не хочу понимать.
Устало расслабившись, он на пару секунд прикрыл глаза, затем тихо закончил, — А ты сейчас собери вещи, Василий отвезет тебя на квартиру. Продолжай учебу, год скоро закончится. Через месяц, я вернусь, тогда решим, что дальше с ребенком делать.
Да… прости, но с таким отношением, я прошу, — Алексей сделал ударение на последнем слове, так что у Наташи не оставалось ни малейших сомнений в необходимости выполнить эту просьбу, — никоим образом не препятствовать няне в ее работе и не появляться здесь до моего приезда. На этот месяц режим дома будет подчинен малышу.
С этими словами, Алексей резко поднялся и быстро спустился по лестнице.
