Дьявол охватил своим сознанием десятки километров и убедился, что враг не собирался останавливаться. И хотя новых копий не наблюдалось, к нему приближались сотни стальных птиц. И ещё сотни поднимались снизу, хотя назвать этих странных летающих марионеток птицами можно было с большой натяжкой…
— Соберись!
Перед ним вновь сформировалась кровавая сфера. После недавнего взрыва удалось собрать лишь десятую часть от изначального количества жидкости, но сейчас и этого было достаточно…
Потоки алых снарядов, насыщенных энергией, ударили навстречу летающим марионеткам, заставляя большую часть рухнуть, но несколько проскочили, а одна так даже взорвалась в непосредственной близости.
Тонкая пелена дрожала, останавливая летящие снизу кусочки металла, но держалась, давая подготовить собственную атаку. Фоб прекрасно понимал, что рискует, но сильно сомневался, что враги позволят ему сбежать. Разве что в виде души, но бросать физическое тело, на улучшение которого потратил тысячи лет и бесчисленное количество ресурсов, дьявол не собирался. Как и вообще проигрывать.
— Ишкур!
Больше сдерживаться не имело смысла. Открыв пространственное хранилище, дьявол призвал летающий меч, полученный с поверженного генерала фениксов, и, влив в него максимум энергии, метнул точно в одну из трещин…
Драгоценный артефакт разлетелся, порождая волну разрушений, а затем золотистый барьер начал крошиться, рассыпаясь на кусочки. И давая шанс спастись…
— Я иду, Ишкур!
Оставаться в воздухе было слишком опасно, и дьявол камнем рухнул вниз, затормозив лишь в последний момент. Оказавшийся рядом воин дернулся, вскидывая оружие, но кровавый хлыст, выросший из руки дьявола, пробил его насквозь. И в отброшенном спустя мгновение трупе практически не осталось крови. И это было только началом…
Дьявол почувствовал угрозу и развернулся, блокируя мечом удар покрытой инеем секиры, и отскочил на пять метров, снеся спиной оказавшиеся на пути деревья.
— Сегодня ты умрёшь, Ишкур!
Вопреки ожиданиям, Хранитель не стал прятаться, а сам вышел на битву. И причина такой храбрости тоже была понятна — ублюдок использовал какое-то чудодейственное средство, чтобы оправиться от ран. Мало того, словно в насмешку, в его левой руке был знакомый изогнутый меч.
— Думаю, сегодня умрём мы оба.
— Мечтай!
Спустя долю мгновения Хранитель и
— НЕ ЛЕЗЬТЕ, АТАКУЙТЕ ТОЛЬКО ИЗДАЛЕКА!
Фоб никогда не жаловался на память и с легкостью опознал голос, а вместе с ним и источник всех своих проблем. Слуга Тьмы, убивший его клона и ускользнувший несколько недель назад. Вспышка ярости заставила дьявола на мгновение отвлечься и послать в сторону ублюдка волну кровавых игл. И тут же уйти в оборону, отступая…
У любых чудодейственных средств есть недостатки, выражающиеся в виде баланса между эффектом, временем действия и последствиями. И прибегать к этому методу стать сильнее несколько раз подряд было крайне опасно, но иного выхода дьявол не видел — или он победит, а затем использует кровь и души врагов для восстановления, или умрёт, и тогда никакие жертвы уже не будут иметь значения…
— Сдохни!
К сожалению, теперь они были примерно наравне, а летающие марионетки хоть и уступали в мощи стальным копьям, но были куда точнее…
Очередная птица, попытавшаяся спикировать и ударить дьяволу в спину, взорвалась, не причинив вреда, но этим воспользовался Хранитель, перейдя в атаку и попытавшись достать мечом. Безуспешно, но за первой марионеткой последовала вторая, третья и десятая, не давая возможности сосредоточиться на поединке. И, что совсем уж никуда не годилось, крови в них не имелось ни капли…
— Переговоры!
Нет ничего зазорного в том, чтобы заключить сделку, если это поможет тебе выжить, а восстановиться и отомстить можно и позже. Или даже вообще не мстить, если риски того не стоят, а принесенные клятвы достаточно суровы. Проблема заключалась в том, что Ишкур не был настроен разговаривать…
— Отпусти меня и, клянусь Дао, я никогда не вернусь сюда!
Фоб отступал, пытаясь тянуть время. Судя по всему, слуга Тьмы принял слишком сильное лекарство и, не рассчитывая выжить, хотел утащить врага с собой на погребальный костёр.
Сверху спикировала крупная птица и взорвалась, заставив Великого Старейшину пошатнуться, а затем секира отсекла ему руку, а клинок попытался снести голову…
— Вы сами вынуждаете меня!
