Вначале учеба происходила в игровой форме, да через разговоры с Наной. Это ее не сильно радовало, прогресс был слишком медленный. Поэтому она просто активно запоминала, что ей говорят, проводила аналогии с уже известными ей языками, да так и запоминала. Такие банальные слова как мама (ока-сан) и папа (ото-сан), свое имя Тсуна начала говорить рано. Чем порадовала и Нану, и соседей, с которыми женщина активно общалась. А произношением фамилии заставила рыдать отца, который был по ту сторону телефона. К году она уже говорила словосочетаниями, к полутора уже короткими, но осмысленными фразами. Какое счастье было у матери, когда она приходила к подруге с ребенком трех лет, а ее девочка говорила если не лучше, то наравне точно. Саму Тсуну это не очень удовлетворяло, она вместо игр слушала людей, вживую или по телевизору, да спрашивала, что было проще. До двух она терпела, но потом заявила, что хочет знать больше, хочет читать. Емицу, который тогда был дома, подхватил ее на руки и закружил, начиная смеяться. Девочка подхватила это веселье, она считала это глупым, но возможно детское тело действовало так на нее. Пока отец был в Намимори (да, за два года было бы грех не узнать, где она живет), он болтал с ней, показывал вещи или картинки, объяснял, как это говорится. С ней и раньше занимались, но мало, так как еще не время так активно учить детей. После его отъезда этим стала заниматься Нана, не так часто как отец. К чтению ее так и не подпустили, что объяснимо, ведь это напряжение для ребенка, и врачи не советуют рано начинать.
До четырех все было примерно так, стали только больше гулять, да знакомить Тсуну с детьми. В садик она не ходила, что объяснялось мамой-домохозяйкой. То, что девочка самостоятельна и ответственна, позволяло Нане спокойно ходить в магазин, оставляя ту одну дома ненадолго. В четыре же ей наконец купили книги, содержащие азбуку хираганы и катаканы. Детское тело не позволяло долго этим заниматься, да и взгляды взрослых были обеспокоены, что ребенок такой тихий. Тсуне приходилось притворно играть в куклы, да смотреть телевизор. Мультфильмы ей нравились, но определенно не эти, содержащие такой детский бред, ни сюжета, ни персонажей нормальных. Собственно, если на нее не обращали внимание, юная Савада переключала каналы на аниме или фильмы, да даже новости были лучше. Нана хоть и не отдала ее в детский сад, но хотела, чтобы дочь общалась со сверстниками. Эти прогулки на площадках были пыткой: много шума, много бесполезных действий, никакого конструктивного диалога с детьми не построить. Ее максимум – это обсуждение сюжета какого-нибудь аниме, но даже так, она старалась смотреть что-то интересное, следя за историей, а ее ровесники либо говорили плохо, либо могли обсудить нечто простое, наподобие внешнего вида героев или заедающих песен. Но ее новая мама радовалась, так что потерпеть можно, к тому же Тсунаеши частенько просто садилась недалеко от детей и делала вид, что взаимодействует с ними, а сама занималась своими делами.
Четвертый год ее жизни также ознаменовался пропажей отца на рекордный срок – полгода. Правда и задержался он у них тоже дольше обычного, почти три недели. По возвращению Тсуна стала задавать вопросы, кем он работает и где, ответ поразил. Шахтер, который ездит по миру. Реально? Не то чтобы она много знала про шахтеров, но ей казалось, что такие долгие отсутствия, а также более чем хороший заработок имели несколько иное объяснение. А еще Емицу не называл конкретных мест, мол был то там, то тут. Хотя мама и проговорилась как-то про итальянские корни супруга, да и разговоры отца по телефону проходили всегда на одном языке, увы не английском. Но что она знала про Италию? Пицца, спагетти и мафия. Не густо, конечно, эта информация ей ничего не даст. Не мафиози же ее отец, который вместо наркотиков торгует пиццей. Но добиваться правды она не стала, родители могут просто считать, что ей как ребенку просто не будет это интересно, или не поймет. Ну не ужас же там и кошмар на работе творится.
Но как оказалось, куда больше сюрпризов ей принесет пятый год ее жизни. Четырнадцатое октября, день ее рождения или точнее перерождения начался не так, как можно было бы предположить. Не с захода Наны с поздравлением и приглашением на вкусный завтрак. Не с ворвавшегося отца, который разбудил бы ее своими радостными криками. Это вообще-то ожидаемо, так как его не было дома и, вероятно, в стране, это ее первый день рождения без главы семейства. И не с прыжков по новой кровати в ее комнате, собственной комнате, раньше она была слишком маленькой, чтобы ей позволили спать отдельно, а тут ремонт сделали, позволив выбрать цвета, и вещи, некоторые из которых она выбирала, купили. Нет. Ее первый день пятого года начался с того, что открыв глаза, она увидела розовое окошко с большими фиолетовыми блестящими буквами шрифтом с невероятным количеством завитушек, которое гласило:
Пролог завершен
Период адаптации завершен
Загрузка Системы завершена
Загрузка обновления завершена
