«Перес едет в Зеленецкий лес» – продолжение истории про троллей Худошу и Чучо. Перес – старая троллиха, мать Чучо, живущая в Северном городе. Она прибыла в борок, в котором в своем маленьком уютном мирке жили лесные тролли, и начались новые приключения. Чучо была неудачной дочерью Перес, однако по мере чтения троллиных историй мы видим, что это вовсе не так. Тролли живут своим тесным коллективом, занимаются своими делами, любят, растят детей, участвуют в социальной жизни – словом, у них все происходит точно так же, как у людей, только карикатурно.
Поезд прибывает в Зеленецк
К сожалению или к счастью, мне досталась нижняя полка в совершенно пустом купе. Поезд в Зеленецк не пользовался популярностью у пассажиров. При отъезде от Северного города несколько человек собрались в коридоре обсудить, что теперь-то поезда не такие, как раньше, а вот в стародавние времена люди поездили… стоя, настолько были переполнены вагоны.
Я с любопытством приоткрыла дверь и увидела там двух колоритных персонажей. Пожилая женщина в пестром ситцевом халате, одной рукой придерживая его на полной груди, уплетала огромный в половину батона бутерброд, на котором умещалось не менее полпалки колбасы твердого копчения в окружении рюшечек зеленого салата, облитых майонезом и выложенных аккуратно нарезанными свежими огурцами. Ее собеседник, молодой военный, путешествующий вдали от родной армии, пытался ретироваться, но женщина пустилась в воспоминания о своей далекой молодости и, пожевывая бутерброд, плавно вела летопись поездов, которые ранее были назначены в Зеленецк:
– Шесть лет назад еще ходил Мариупольский поезд, а его я помню с молодых лет. Под конец детских каникул в него было билетов не достать. Да что там не достать! Просто было не сесть в вагон…
Тут я краем уха уловила некоторое движение на пустующей верхней полке, куда был положен мой походный рюкзак. На купейный столик упало несколько седых и черных волосков, из чего я заключила, что Перес заинтересовалась диалогом.
– …три года потом мы ездили через Белоруссию…
И верно, в зеркало приоткрытой двери можно было обнаружить сначала большое мохнатое ухо, торчащее из рюкзака, а затем и покрытую множеством морщин мордочку, которая приняла загадочное выражение при виде гигантского бутерброда.
– …ты совсем молодой и не можешь себе представить, какие удобные были вагоны, а сейчас все новые вагоны продают за границу, – поведала пассажирка своему собеседнику.
– Да, поезда нынче не те! – сказал скрипучий голос из моего рюкзака на верхней полке.
– И вы так думаете? – просияла дама в ситцевом халате, обращаясь ко мне, и, опасно высоко держа свой гигантский бутерброд, шагнула внутрь купе.
– И мы так думаем, – проскрипел голос с верхней полки, и мохнатая седая лапа аккуратно вытащила еду из полной руки пассажирки, затем ухо в отражении купейной двери убралось в рюкзак. После чего наружу появилась вся Перес полностью с тряпичной салфеточкой у подбородка и столовыми приборами в лапе.
– Вы потеряли свой бутерброд, – сказала я, обращаясь к даме, больше ничего не придумав при виде такого нахальства.
Пассажирка недоуменно посмотрела на правую руку, измазанную майонезом, потом на военного, растерянно протиравшего глаза, затем на меня, пытавшуюся принять безразличный вид, но ничего подозрительного не обнаружила и отправилась жаловаться проводнице:
– Я уверена, что вентиляция неисправна… Все новые вагоны отправляют за границу… А теперь у меня украли бутерброд! – донесся издалека ее голос.
А между тем Перес за смотанными в тюки матрасами верхней полки невозмутимо пилила гигантский бутерброд ножичком, в котором я узнала экземпляр из своего столового серебра и который мне и в голову бы не пришло везти в рюкзаке в Зеленецк. Потом неторопливо отправляла отрезанные кусочки в маленький рот, при этом имея вид троллихи, побывавшей на фуршете королевы Великобритании.
– Это, конечно, не яблочный пирог, – спокойно сказала я, но Перес мою реплику проигнорировала.
Тут надо объяснить читателю, что Перес не кто иная, как Homo trollos, то есть троллиха – неизвестное ответвление в развитии то ли человека, то ли обезьяны.
Раньше я полагала, что эти создания являются частью мифологии скандинавов, но недавно мне удалось обнаружить доказательства присутствия троллей на территории нашей страны. Об этом подробно написано в моей первой книге о троллях.
Я – немолодая писательница Юлия Хименес – проживаю совместно с Перес (что, впрочем, выяснилось совсем недавно) уже много лет в отдельной квартире в Северном городе, где троллиха спокойно ворует мои яблочные пироги. А вот неподалеку от Зеленецка расположен заповедный борок, где живут свободные, практически независимые от людей (если не считать таких мелочей, как воровство муки на местном элеваторе) тролли.
Туда мы с Перес и направляемся в настоящее время. Вернее, моя напарница хочет проведать свою неудачную дочь Чучо, неожиданно ставшую мэром Зеленецкого поселения, а я вроде как ее транспорт. Все понятно. Дикие тролли разъезжают на велосипедах и ездовых собаках, а старая троллиха, очевидно, чувствует себя настолько важной, что появится на Человеке. Я особенно на это надеюсь, потому что иначе жители Зеленецкого леса просто не впустят меня на свои территории, и страшно даже представить, на что они способны, лишь бы не связываться «с Человеками».
