Чего стоит человеческая жизнь, если она закончилась?Главный герой книги умер и, попав на тот свет, с удивлением обнаружил, что всё не так, как ему рассказывали.Нет света в конце туннеля, нет и рая с адом, вместо этого герой садится на поезд в один конец.Проезд, разумеется, не бесплатный, только вот чем платит покойник и кому? Рассказ о том, как поменять жизнь, как не жалеть об упущенных возможностях, как чувствовать подводные течения и как слышать внутренний голос.История увлекает с первой главы и не отпускает до самого конца. (с)Посвящается всем тем, кто не похоронил амбиции и желание прожить счастливую жизнь.От автора, написавшего 7 бестселлеров:1 – «Судьба шлёт знаки или на…»;2 – «Второй шанс умереть»;3 – «Наперегонки со счастьем»;4 – «На небесах тебе нет места»;5 – «Сцена после титров»;6 – «Отстойные полезные привычки»;7 – «Проснись и обернись»
– Да где же ты… – прошептал я, мельком поглядывая то на железнодорожные пути, то на часы. Зябко, пальто совсем не греет, пальцы ног сковывают неудобные туфли и холод.
«Опаздываю, опаздываю, опаздываю…»
Переминаясь с ноги на ногу, я сжимал оттягивающий плечо ремень от сумки. Не припомню, чтобы складывал туда что-то тяжёлое. Перекинув ремень за спину, я брезгливо оглядел бетонный пол, облепленный жвачками.
«Где, чёрт возьми, носит этот поезд?!»
Покусывая губы, иду к табло… Гул от шагов разносится по пустынной станции.
– Ну замечательно! – едко и намеренно громко произнёс я, как только увидел новость о задержке.
Прохлопывая свободной рукой пальто в поисках сигарет, на автомате опустил сумку и принялся расстёгивать пуговицы. Расстегнув вторую, опустил глаза и, прикрывая глаза, замер…
– Твою же мать! – сморщившись, я наклонился, схватил двумя пальцами упавший на пол ремешок и на вытянутой руке понёс сумку к…
А где тут лавочка?
Обойдя колонну, окинул взглядом разбросанный мусор, недопитые бутылки, упаковки от снеков, шелуху от семечек и поспешил к следующей колонне. Чем ближе я подходил, тем отчётливее чувствовал запах мочи. Прикрыв нос тыльной стороной ладони, я перебил вонь дорогим парфюмом.
На лавочке громоздилось что-то большое. Набросанные стопки журналов или… Я подошёл ближе, и груда журналов вдруг ожила. Под накиданными сверху газетными листами храпел, цвёл и пах бомж. Из-под листов торчала лишь голова с натянутой шапкой до самого носа. В глазах от ядовито-пахучей мочи заискрило, и, отшатнувшись, я наступил на горлышко бутылки. Та со звоном вылетела из-под каблука, прокатилась по бетонному полу и ударилась о железное основание лавочки.
– Аргх! – поднимаясь, захрипел бомж.
Я сделал ещё два шага назад, наблюдая, как оно оживает и сбрасывает с себя бумагу, будто дерево листья в конце октября. Парфюм уже не справлялся. Казалось, освободившись из-под бумажной простыни, он раскрыл свой вонючий потенциал на всю катушку.
– Ты чего так долго? – обратился ко мне бомж, небрежно почёсывая свою куцую бороду.
Я нахмурил брови. Кто знает, что с бодуна привидится.
– Язык проглотил, Степан?
Откуда он знает моё имя? Встретившись с ним глазами, я почувствовал пробегающий по спине холодок… Внутри что-то упало, разнеслось эхом ужаса и удивления.
– Ты это, в себя приходи. Вот, на-ка. – бомж наклонился под лавочку и достал недопитую бутылку водки. – На, хлебни, полегчает.
Стало трудно дышать, и я решил ослабить галстук. Подняв руку к шее, я заметил, как трясутся пальцы. В глазах помутнело, и, обмякнув, я сполз по колонне на залепленный жвачками бетонный пол.
– Держи, говорю. – обдав перегаром, старый оборванец вкручивал в мои похолодевшие пальцы полупустую бутылку.
Вырвав руки, я отшатнулся.
– Спокойно, дружок, ты чего? – протянув в мою сторону морщинистую руку, демонстрируя почерневшие от грязи ногти, старик, видимо, ждал рукопожатий.
– Да отвали же ты. – простонал я, вставая и отбиваясь от руки с бутылкой водки.
– Где твоё уважение, балбес? – возмутился бомж, икнув.
Я прищурился.
Да не может быть… Тот же небольшой шрам над бровью, три большие морщины, взбороздившие крупный лоб, острый подбородок, аккуратные скулы и глаза… Точь-в-точь мои! Разве что, помутневшие, поблёкшие, потерявшие былую искру и веру в лучшее.
В нос ещё раз ударил коктейль из запахов мочи и перегара. В горле запершило, и, собрав кислую слюну, я сплюнул на замусоренные железнодорожные пути.
Это был я, без сомнений. Точнее, моя состаренная копия, которая…
– Сам ты копия, ЁЛЫ-ПАЛЫ! – воскликнул старик и отпил из бутылки, высоко запрокинув голову.
Господи… Да он хлыщет водку, как лимонад во время засухи…
Вытерев рукавом губы, он, противно кашляя, закрутил пробку и как-то чересчур бережно поставил бутылку под лавочку.
– Что тут происходит?! Ты… то есть, вы… почему вы так похожи на меня?
– Я… похож на тебя… – повторил старик, почёсывая бороду. – Погоди, голубчик. Это ведь ты, да? – нырнув в разбросанные газеты, дед, копошась, стал выискивать что-то в куче макулатуры.
Достав потрёпанную газетёнку, бомж развернул пожелтевшие листы, нахмурил брови и вгляделся в страницы.
– Ну точно ты… эй, руки, ёб твою мать! – воскликнул дед, теряя равновесия и валясь на спину.
Я, вцепившись в край газеты, вырвал кусок и под глухой удар черепа об колонну старика всмотрелся в картинку.
На полразворота была моя фотография, а над ней крупный заголовок:
«Молодой управляющий компании «Стрэтэджир дэливер» найден мёртвым в своей квартире»
– Я те щас мочку уха откушу, сопля! – кряхтел пьянчуга, пытаясь встать со скамьи и сбрасывая на пол груду газет.
Быстро пробегая глазами по некрологу, я стал пятиться назад. Нет, не может этого быть.
Я не умер, я жив!! Какой, к чёрту, инсульт в 32 года?! Что за журналюга-дилетант состряпал эту статью?
– Эй, обормот, на рельсы, не упади. – окрикнул меня старик.
