— С вашего позволения, ваша честь, — ответила Энн. Он хороший человек, сказала она себе. Старается быть добрым, а не получается. Закон не позволяет. Он выслушает, откажет, огласит приговор, и это — конец. Все очевидно, и апелляции нет.
Она взглянула на выжидающих газетчиков, посмотрела на объективы телекамер и ощутила, как кровь пульсирует в венах. Благоразумно ли, спросила она себя в последний раз, то, что она намерена сказать? Тщетно, да, но есть ли в этом хоть какой-то смысл?
И тут, колеблясь в нерешительности, она поняла, что не должна смолчать, ведь это ее обязанность, долг, а не исполнить долг она не может.
— Ваша честь, — начала она, — мое ходатайство состоит в том, чтобы данный вердикт был отменен на основании предвзятости, имевшей место в ходе слушания.
Обвинитель вскочил с места.
Судья движением руки приказал ему сесть.
— Мисс Харрисон, — сказал судья, — я не вполне уверен, что уловил смысл ваших слов. Что вы понимаете под предвзятостью?
Она обогнула стол и подошла вплотную к судье.
— Я имею в виду, — продолжала Энн, — что основная улика связывается с неисправностью транспорта.
— Согласен с вами, — серьезно кивнул судья. — Но где здесь предубеждение?
— Ваша честь, — выдохнула Энн Харрисон, — ведь присяжные тоже механические.
Обвинитель снова вскочил на ноги.
— Ваша честь! — завопил он. — Ваша честь!
Судья стукнул молоточком.
— Я все слышу, — строго заметил он обвинителю.
Газетчики встрепенулись, они строчили в блокнотах и переговаривались между собой. Линзы объективов, казалось, засверкали еще ослепительней.
Обвинитель сел. Шум стих, в зале повисла мертвая тишина.
— Мисс Харрисон, — осведомился судья, — значит ли это, что вы подвергаете сомнению объективность присяжных?
— Да, ваша честь. В том, что касается механизмов. Я не утверждаю, что пристрастность была сознательной, но бессознательное предубеждение налицо.
— Смехотворно! — воскликнул обвинитель.
Судья махнул в его сторону молоточком:
— Успокойтесь!
— Да, я повторяю, — продолжила Энн, — могло сказаться бессознательное предубеждение. И далее я утверждаю, что любому механическому устройству недостает качеств, без которых правосудие невозможно, а именно — чувства сострадания и человеческого достоинства. Допустим, что закон олицетворяет сверхчеловеческий, всеобщий правопорядок, но…
— Мисс Харрисон, — прервал ее судья, — вы пытаетесь читать нотации суду.
— Приношу свои извинения, ваша честь.
— Вы закончили?
— Да, ваша честь.
— Что же, отлично. Я отклоняю ваше ходатайство. Имеются ли другие?
— Нет, ваша честь.
Она вернулась на свое место, но осталась стоять.
— В таком случае, — сказал судья, — не вижу причины откладывать вынесение приговора. Впрочем, подобными полномочиями я и не обладаю. В таких случаях закон высказывается вполне определенно. Обвиняемый, встаньте.
Чэпмэн медленно поднялся.
— Франклин Чэпмэн, — начал судья, — по приговору суда вы признаетесь виновным без права на апелляцию и лишаетесь сохранения вашего тела после смерти. Однако никоим другим образом ваши гражданские права ущемлены не будут.
Он стукнул молотком.
— Суд окончен.
Ночью кто-то написал лозунг на стене из красного кирпича. Крупная, исполненная желтым мелом надпись вопрошала:
ЗАЧЕМ ЗВАТЬ ИХ ОБРАТНО С НЕБЕС?
Дэниел Фрост пристроил свою изящную двухместную машину на стоянке возле Нетленного Центра, вышел и с минуту разглядывал буквы. С недавних пор таких воззваний стало появляться довольно много, и ему, отчасти из праздного любопытства, хотелось бы узнать, в чем тут дело. Маркус Эплтон, наверное, объяснил бы ему, только Эплтон — шеф отдела безопасности Нетленного Центра и человек занятой, так что в последнее время Фрост видел его лишь пару раз. Конечно, если происходит нечто существенное, Маркус, разумеется, в курсе. Трудно представить, успокаивал себя Фрост, что Маркус может быть о чем-либо не осведомлен.
К нему подошел работник автостоянки.
— Доброе утро, мистер Фрост, — поприветствовал он, поднеся руку к козырьку. — Улицы, похоже, нынче забиты.
Да, в самом деле. Магистрали были переполнены небольшими машинами, схожими с той, которую припарковал Фрост. Их плавные, изогнутые кузова сверкали на утреннем солнце, и до стоянки доносилось слабое электрическое гудение множества моторов.
— Как обычно, — кивнул Фрост. — Кстати. Вы бы взглянули на задний бампер. Ткнулся там кто-то.
— Может, ему и досталось, — хмыкнул служащий. — Погляжу, конечно. А как насчет подвески, я могу заняться?
— Да ведь там все в порядке, — поморщился Фрост.
— Все равно проверю. Много времени не отнимет, а к чему рисковать?
— Да, вы правы, — вздохнул Фрост. — Спасибо, Том.
— Нам вместе работать, — ответил тот. — Как это было: «Берегите друг друга!» Правильный девиз. Кажется, его сочинил кто-то из вашего отдела?
— Да, — согласился Фрост. — Не так давно. Девиз соучастия, одно из наших лучших достижений.
